Всего за 119 руб. Купить полную версию
Еще в школе я трусливо предпочитала командные виды спорта. Там, где нет индивидуальной ответственности за победу и где можно спрятаться в трудную секунду за широкие спины соратниц. Мой скромный взрослый спортивный разряд по баскетболу мы все-таки зарабатывали все вместе. И поэтому, когда пришла пора поступать в университет, передо мной встала дилемма: поступать на физический факультет и гарантированно показать язык двоюродной сестре, которая не поступила в пединститут с первой попытки, и вся семья с надеждой смотрела на меня, или рисковать с марксизмом-ленинизмом. Физика никогда не была моей слабостью, а точнее, силой. Да и марксизм-ленинизм уже выходил из моды ввиду веяний времени. Компромисс нашелся легко – геолого-геофизический. Количество желающих поступить оставляло серьезные шансы показать язык сестре, а геохимическое отделение позволяло надеяться на глубокие познания в драгоценных камнях, чтобы ни меня, ни подруг в будущем не надували нечистоплотные кавалеры – любители подсунуть фианит вместо настоящего бриллианта, что, согласитесь, в жизни каждой блондинки крайне актуально.
Итак, я, блестяще, в свои вундеркиндные 16 лет, и играючи, как Остап Бендер, поступила на ГГФ, чем навсегда завоевала себе право на третий по счету снобизм в жизни, теперь уже в отношении двоюродной сестры. Это преимущество оставило за мной пожизненное превосходство в этом вопросе, и никто никогда не сможет этого изменить, в отличие от моего более зыбкого преимущества, при игре в настольный теннис перед родным братом, который однажды имел неосторожность проиграть мне три партии подряд со счетом 3–0. С тех пор я с ним не играю, боясь проиграть, хотя он, поднаторевши, уже не раз подначивал меня на партийку. Я ни за что не соглашусь, рискуя потерять это важное превосходство. Если больше не соглашаться играть на счет, то я могу остаться победителем навсегда. Вот так авторитет зарабатывается буквально по крохам.
Потом, как оказалось, у геолого-геофизического факультета есть еще один важный плюс. Это процентное соотношение юношей к девушкам. И хотя я в ту пору могла бы подвергнуться жесткой критике со стороны современной молодежи за девственность, все равно с удовольствием принимала знаки внимания со стороны такой кучи потенциальных поклонников.
Казалось бы, куда дальше можно спрятаться от шоу-бизнеса, как не на геохимическое отделение университета. Так нет же, он меня все равно настиг. В один из прекрасных дней, когда я рассекала на высоченных каблучищах и на большой скорости по коридорам универа, за что даже заполучила кличку «торпеда», меня успел схватить за руку режиссер видеомонтажной группы университета. Оттащив меня в сторону с проезжей, тьфу ты, прохожей, но очень быстро прохожей стремительным студенческим потоком части, он предложил мне сняться в главной роли рекламного ролика немецкого медицинского оборудования, только что поступившего в научных целях в университет. С тех пор шоу-бизнес, захватив меня в свои зыбкие болотистые воды, уже не отпускал. Университетский период отметился даже участием в гастролях КВНа, которым ознаменовался мой первый сценический опыт. Но о сцене чуть позже…
Глава пятая
Университетская любовь
О том, где можно встретить красивого вундеркинда, о борьбе кристаллографии с блондинками и о том, может ли мачо забеременеть
Говорят, что девчонки от 7 до 77 завистливы. Стоит вам купить розовую кофточку, тут же такая же срочно понадобится вашей лучшей подруге, и она даже не озаботится тем, идет ли ей эта кофточка или нет.
Поэтому, в лучших традициях «подай мне то же, что есть у нее», сначала я заметила Ее. Она была очень хороша – красавица блондинка с пухлыми губами. Она наверняка была манекенщицей у «Элит», и ее, скорее всего, уволили оттуда, потому что все ее коллеги значительно ей уступали. Но рядом у нее на руке висел (о, чудо!) великолепный блондин. Высокий, стройный, с яркими голубыми глазами, даже умными, как потом оказалось, он был студентом физфака и бывшим учеником физматшколы при университете, в которую собирали сверходаренных детей – победителей Всесоюзных Олимпиад со всего Советского союза. Казалось, в нем было прекрасно все – и низкий бархатный баритон, и красивые руки с длинными пальцами, чем не часто Бог одаривает мужчин, и мощный торс, и, как апофеоз несправедливости под названием «одним все, другим очень мало», благородное лицо с безупречными чертами греческого бога. Залюбовавшись на его роскошные губы, стоя с подносом в очереди в университетской столовке, я уронила себе на ногу вареник со сметаной. Но даже это не позволило ему заметить мое существование.
Остаток учебной недели почему-то не ознаменовался сосредоточенностью ни на кристаллографии, ни на истории КПСС. Хотя в моем отношении к кристаллографии и особенно к ее женоненавистному преподавателю не было почти ничего личного. Но если бы мы с ним оказались в группе людей на необитаемом острове и нужно было бы выбирать, кого съесть на обед, чтобы не умереть с голоду, то я бы не проголосовала за него, так как из неприязни к нему я не смогла бы прожевать ни кусочка. Мне, да и всем другим симпатичным блондинкам, он отвечал взаимностью. Но, не привыкшая еще к формуле: «В шоу-бизнесе женщин любят только лохи», я не знала о существовании разницы между мужчинами.
В субботу вечером нехотя я позволила подружкам уговорить меня сходить с ними на студенческую дискотеку. На входе в зал дали о себе знать два из пяти моих органов чувств. Первыми были уши, которые зажмурились от грохочущей музыки, и вторыми стали глаза, которые быстренько вылезли из орбит, так как первое, что я увидела, был мой красивый незнакомец. К счастью, он на этот раз не висел на руке никакой блондинки, но, правда, был окружен, как неприступной гвардией, несколькими друзьями. В этот момент я впервые почувствовала себя мачо. Мачо, который выбирает сам и даже иногда побеждает. Набрав воздуха в легкие до увеличения объема груди с 85В до 85С, я шагнула в будущее.
Дойдя до самой «гвардии», я почувствовала, что воздух в груди существенно поуменьшился. Потолкавшись за широкими спинами его товарищей и дождавшись очередного медленного танца, я сделала вид, что танец наверняка белый, затем протиснулась сквозь толпу и пробормотала что-то типа: «А не пойти ли нам потанцевать…» И зажмурилась. К моему удивлению, он согласился и даже не рассмеялся.
Через девять месяцев и несколько дней у нас родился сын.
Глава шестая
СвеКРОВЬ
О том, бывают ли Скорпионы в очках, о голубых мечтах и о том, как гладить белье без утюга
В промежутке между той знаменательной субботой и рождением Климентия произошло несколько закономерных событий. Ну, во-первых, мы поженились. Правда, без особой помпы, но маменька с папенькой остались довольны соблюденными приличиями. Во-вторых, я неминуемо была представлена свеКРОВИ, о, боже, как много «крови» в этом слове. Ну, и в-третьих, я обзавелась первой «голубой» мечтой – иметь импортную кухню как предел мечтаний советской замужней женщины. Впоследствии оказалось, что голубые мечты эволюционируют и сменяют одна другую. Так, последовательно, я мечтала об автомобиле, норковой шубе, бриллиантовом пятикаратнике, квартире в Париже, о мистере Франция и собственном самолете. Сбылось пока все, кроме самолета, но так как это свежая голубая мечта, а по собственной статистике все мои мечты сбываются не позже чем через два года от возникновения, то самолет у меня должен быть через каких-то 22 месяца. Ну а первой была все-таки мечта о кухне. Это в мои-то 18 лет, когда я могла бы мечтать о чем-нибудь более важном для блондинки, о сумке из крокодила, например. Так нет же, я хотела стать образцовой женой. Оказалось, я недоучла всего коварства такого феномена, как свекровь. Я часто слышала, что свекрови бывают хорошие, но сама таких никогда не видела. Похоже, и сама я не стану исключением из общего правила свекровей. Бедная будущая подруга жизни моего сыночка. Если она испытает хотя бы половину того, что пришлось испытать мне, то, пожалуй, на свадьбу я могла бы подарить ей коллекцию носовых платков от Версаче и книгу о правилах выживания в джунглях с дикими зверями.