Всего за 150 руб. Купить полную версию
Сема Дрючок, подручный Алика Джуса, был одним из тех «шакалов», что теперь драли его наследство.
– Да вроде ничего конкретного, – неохотно сказал Леня.
– Дрючок завтра в «парчке» будет брать партию дури… Чисто конкретно, – засмеялся Руслан. – Часиков так в восемь вечера, когда там уже никого нет. У бывшей «Комнаты смеха». Помнишь такую? Где мы в зеркалах кривых друг над другом потешались?
– Помню, – сказал Леня.
– Ну, вот и хорошо, – опять улыбнулся Руслан. – А мне пора… Да и вообще нам лучше вдвоем не выходить.
Подмигнув, Руслан стремительно исчез, а Леня остался один за шикарно накрытым столом. Остался решать задачку, которую ему задал Руслан.
Дрючка действительно взяли у бывшей «Комнаты смеха» с партией дури. А через пару недель Руслан сообщил о квартире, где спрятано оружие. Операция и там прошла успешно. Потом был чиновник администрации, бравший взятки за сдачу участков городской земли в долгосрочную аренду.
А потом Леню вызвал к себе заместитель начальника городского отдела внутренних дел подполковник Грибанов, грузный мужик, уже подумывавший о выходе на пенсию, так что много чего повидавший и много чего позволявший.
– Ты, Леонид, парень неглупый, так что я с тобой буду говорить напрямую, – сразу отрубил Грибанов. – Как ты думаешь, наш отдел собственной безопасности долго будет просто наблюдать за твоими контактами с Русланом Галеевым?
– Товарищ подполковник, мы друзья детства, росли вместе… – забормотал Леня.
– Это я знаю. Ты давай не юли… Думаешь, не догадываюсь, откуда у тебя информация про Дрючка? Про квартиру с оружием? Про взяточника этого? Леня, Руслан свои вопросы таким образом решает, конкурентов убирает… Тебе это растолковывать надо?
– А нам-то что с того? – несильно упирался Леня. – Информация зато точная. Взяли с поличным. У каждого оперативника должна быть агентура, информаторы… Чем больше, тем лучше.
– Агентура? – зло выговорил Грибанов. – Это Руслан Галеев твоя агентура? А ты не думаешь, что для других все наоборот?
– Что наоборот?
– А то, что на их взгляд, это ты для него – агентура. Ты для него свой человек в органах. Может, это он тебе посоветовал в милицию пойти?
У Лени что-то екнуло внутри, вспомнился давний разговор с Русланом после возвращения из армии. По возможности твердо сказал:
– Товарищ подполковник, я ему никакую информацию не сливал. Он и не спрашивал…
– А если спросит?
Леня опять внутренне сжался. Грибанов вслух задал вопрос, который он много раз задавал себе сам.
– А он обязательно спросит! – Грибанов даже кулаком по столу пристукнул. – Друг детства! Руслан – бандит. Хитрый и беспощадный, жалости не знающий. Всех под себя в поселке и городе подмял.
– А я думал – бизнесмен, – продолжал упираться Леня. – Его вон и в администрацию городскую приглашают, за благотворительность хвалят, в пример ставят…
– Им надо – они и хвалят. У них политика. А мы с тобой знаем, кто он такой. Знаем точно. Я тебя предупредил, Леонид. Смотри, подставит он тебя. Обязательно подставит. Можешь не только со службы вылететь, но и чего похуже схлопотать… Ладно, иди и думай.
Собственно, ничего нового Леня от Грибанова не услышал. Все это он сам прекрасно понимал и не раз обдумывал. Только вот решиться ни на что не мог. Да и что было делать? Отказаться от встреч с Русланом вообще? Встречаться тайком? Все равно узнают. И главное – он уже устал от ожидания того момента, когда Руслан скажет, что ему от него, оперуполномоченного Леонида Свиридова, надо…
И этот день настал. Руслан позвонил и сказал, что надо встретиться. Отключив телефон, Леня вдруг подумал: ну вот и приехали… Уж очень жестко и требовательно Руслан говорил… А потом еще: вдруг его разговоры уже слушают? Грибанов-то не зря его предупреждал…
На трамвае, убедившись, что за ним нет хвоста, доехал до рынка. Там нашел своего информатора Кудрявого, державшего палатку. Отошли в сторону. Леня поспрашивал для порядка, что и как, а потом, как бы невзначай, сказал, что Руслан завтра будет там-то и там-то. Причем один. Про Кудрявого точно знал, что он стучит еще и брату Дрючка, который среди своих клялся, что Руслану он брата не простит.
На следующий день Леня сидел в отделе и смотрел, как стрелки часов подбираются ко времени, которое назначил Руслан. Минут через пятнадцать после того, как урочный час пробил, из дежурки позвонили – стрельба у ресторана, есть убитые. Мелькнула мысль: а кто? Вдруг брат Дрючка? Руслан парень ловкий и стрелял прилично… И что тогда? Руслан все сразу поймет…
С бьющимся где-то под подбородком сердцем Леня отправился на место происшествия. Еще издалека он разглядел джип Руслана, пропоротый автоматными очередями. Голова его лежала на руле. И Лене вдруг бросилось в глаза детское улыбчивое лицо своего прежнего уличного друга, «настоящего пацана», который когда-то учил его жизни… И мгновенно, совершенно спонтанно выплыли из мрака не такие уж далекие доармейские годы, овеянные мальчишеской романтикой и дружескими отношениями с Русланом, и сердце заколотилось, зачастило пуще прежнего. Но вспомнив «задушевную» беседу с Грибановым, он подумал, что память проснулась как-то не вовремя, и быстро взяв себя в руки, тут же испытал некое чувство облегчения – ведь теперь того опасного разговора, которого он боялся больше всего, уже не будет. Детство давно уже прошло…
В какой-то момент среди зевак он увидел испуганное лицо Кудрявого. Взглянул на него так, что тот побледнел и пропал в толпе. Это была еще одна проблема, которую ему в ближайшее время предстояло решить…
Женщина племени «фарангов»
Ближе к вечеру, когда Алексей Георгиевич Ольгин, начальник Центра информации и общественных связей прокуратуры, уже позвонил жене и сказал, что все в порядке, задерживаться не будет и в театр придет к началу спектакля, секретарь принесла ему письмо, оставленное кем-то на проходной. Адресовано оно было лично Ольгину.
Алексей Георгиевич покрутил в руках конверт без всяких штемпелей и марок, хмыкнул и стал его вскрывать:
– Надеюсь там не белый порошок неизвестного происхождения?
Секретарь пожала плечами и усмехнулась.
– Будем надеяться…
Вскрыв конверт, он достал оттуда три листочка бумаги, густо заполненных отпечатанным на принтере текстом.
– Я вам нужна еще сегодня, Алексей Георгиевич? – нетерпеливо спросила девушка.
– Да нет, идите, на сегодня пожалуй все, – отпустил ее Ольгин, погружаясь в чтение.
И вот что он прочел:
«Здравствуйте, Алексей Георгиевич! Пишет вам Алла Клевцова, та самая, которая была у вас несколько раз с Димой Щербаченко. Один раз мы брали у вас интервью, а второй консультировались по одному опасному материалу…
У меня о вас остались самые добрые воспоминания, и мне очень жаль, что наше знакомство оказалось столь нелепо связанным с этим ужасом… А Дима незадолго до смерти сказал мне, что в трудной ситуации я могу обратиться к вам, потому что вы очень порядочный человек…»
Ольгин на какое-то время отвлекся от чтения. С Димой Щербаченко он много сотрудничал в последние годы. Это был человек, которому можно было доверять, он не добивался сенсаций любой ценой, не придумывал в материалах небылиц, соблюдал договоренности – если Ольгин говорил «не для печати», можно было быть уверенным, что Щербаченко не использует сведения из личного разговора. В последнее время Щербаченко мечтал о собственном сайте и предлагал Ольгину быть там постоянным гостем.
Несколько раз они разговаривали не по делам, и Щербаченко поведал Ольгину про «фарангов». Это были его враги по жизни. «Фаранги» с бычьими затылками и их раскрашенные телки – существа непоколебимые, не пробиваемые ничем, убежденные в своем праве жрать и пить больше других. Их физиономии за темными стеклами иномарок, замороженные тупым выражением бесконечного превосходства над остальными, были лицами другого народа, с которым нельзя договориться, у которого не стоит просить пощады. Ибо хотят они только одного – давить и опускать тех, кто слабее. На их презрение, считал он, можно отвечать только ненавистью. И эта ненависть не подлежит осуждению.