Всего за 259 руб. Купить полную версию
Он не возражает, но неизбежно добавляет одно слово: "ближайшее…" А вторую половину XX века инженер и летчик Сергей Королев видит иной – ракеты начинают превосходить авиацию и по скорости, и по высоте полета. Более того, именно они унесут человека за пределы Земли…
Стоп! Это уже фантастика… Но он не может сдержаться.
31 марта в Ленинграде началась Всесоюзная конференция по изучению стратосферы. Открывал ее будущий президент Академии наук СССР Сергей Иванович Вавилов.
Нет, не о том, как преодолеть этот барьер между Землей и космосом, шел разговор тогда. Стратостаты – вот что владело умами, ведь они первыми ринулись ввысь. На них поднимались отчаянные смельчаки, погибали, но на смену приходили другие…
Инженер Сергей Королев выступал на одном из заключительных заседаний.
– Мною будет освещен ряд отдельных вопросов в связи с полетом реактивных аппаратов в стратосфере, причем особо подчеркиваем, – начал он, – именно полетов, а не подъемов, то есть движения по какому-то маршруту для покрытия заданного расстояния…
А потом он говорит о полете человека, причем "…речь может идти об одном, двух или даже трех людях, которые, очевидно, могут составить экипаж одного из первых реактивных кораблей".
Это было время мечтателей. Инженер Королев и не скрывал, что принадлежит к ним. Но уже в те годы начали проявляться те качества характера, которые станут чуть ли не главными в нем, когда он станет Главным конструктором.
Однажды на Байконуре во время подготовки к старту ракеты он заметит инженера, читающего книгу. Сергей Павлович посмотрит на обложку, а затем вспылит:
– Немедленно в Москву! Первым же рейсом… И заявление по собственному желанию!
Он будет гневаться весь день. Даже пожалуется Келдышу:
– Распустились, поди, они уже романы читают на стартовой…
Он не представлял, что инженер, конструктор может быть не занят в рабочее время, что он способен думать не о деле.
Он прощал все человеку – не замечал его слабостей, не наказывал за ошибку, никогда не унижал, если знал, чувствовал, видел, что тот предан работе. Это было высшим критерием его оценки человека.
С каждым новым сотрудником обязательно разговаривал сам. И когда был уже Главным конструктором, и тогда, в РНИИ.
В его поведении много непонятного, противоречивого, казалось бы, даже нелепого. Окружающие считают его упрямым фантазером, даже безумцем. Хороший инженер – разве он не видит, что его рассуждения о полете на Марс (заразился-таки у Цандера!) беспочвенны, нереальны?!
О каком Марсе идет речь, если первые ракеты поднимаются на десятки метров и выглядят забавной игрушкой для взрослых?!
Он не любит, когда над ним смеются… Он не хочет быть похожим на Цандера, ушедшего в свои мечты и ничего не замечающего вокруг. Фридрих Артурович с утра и до глубокой ночи сидит в лаборатории, даже приходится отдавать приказ: не оставлять его одного, а выпроваживать домой – уже две профсоюзные комиссии делают ему, Королеву, замечание, что он не следит за рабочим днем своих сотрудников, "эксплуатирует их". Но как их выдворить из подвала, если каждый считает – лишний час сокращает время полета к Марсу на месяцы (ох этот Цандер, любого может увлечь!).
Впрочем, последний случай даже Королева вывел из терпения. Техника исключили из комсомола за неявку на собрания. А он эти вечера провел в подвале, но сказать там, в ячейке, об этом не мог – секретная у них была организация. Пришлось выручать парня…
Сергей Павлович, конечно, отчитал техника, даже пара крепких выражений вырвалась, но, честно говоря, он был доволен – именно такие люди нужны ему. Иначе ни ракет не будет, ни ракетопланов, ни Марса.
С начальником отдела кадров института уже давно установились добрые отношения. Стоило появиться новому специалисту в отделе кадров, немедленно посылали за Королевым.
На этот раз Королев застал в кабинете новенького. Сразу произвел на него впечатление своей коверкотовой курткой, опоясанной командирским ремнем, и синими галифе, которыми Королев гордился. Он заметил, что на паренька его начальственный вид подействовал.
– Арвид Палло, – тихо представился юноша, – хочу к вам работать.
– С авиацией знакомы? – спросил Королев.
– Не очень. Лучше с артиллерией.
– А почему именно к нам?
– Рядом живу, – усмехнулся Палло.
– И это единственная причина? – Королев понял, что Палло уже оправился от смущения. И это ему понравилось.
– Не люблю ненужных вопросов, – сказал Пало. – Буду плохо работать, сам уйду.
– Согласен, – сдался Королев, – но учтите, сам прослежу за вами.
Понравился ему новичок, но показывать этого Королев не хотел.
Арвид Палло стал одним из самых близких помощников Сергея Павловича. Много лет спустя именно Палло возглавит группу поиска, которая встретит после возвращения из космоса первых собачек, корабли-спутники, а затем и "Востоки". Юрия Гагарина, Германа Титова, Андриана Николаева, Павла Поповича, Валентину Терешкову.
Это будет четверть века спустя…
Умел понимать людей Королев, их способности, черты характера, мечты. И его преданность им оплачивалась их верой в Сергея Павловича, или СП, как называли его сначала друзья: впоследствии сотрудники конструкторского бюро, а в конце концов все, кто был связан с началом космической эры.
Но пока они зовут друг друга по имени.
– Я не буду больше испытывать, напрасная работа. – Палло положил на стол перед Королевым график испытаний. – Надо менять конструкцию.
– Это же две недели задержки! – Королев оторвался от бумаг. – А у нас нет времени. Понимаете, нет времени, – повторил он. – Арвид, – начал он уговаривать Палло, – система должна выдержаться, неужели из-за какого-то пустякового соединения мы должны стоять…
– Вырывает трубопровод, – не сдавался Палло, – новая конструкция нужна.
– Продолжайте испытания, – распорядился Королев, – это приказ.
– Я не могу ему подчиниться. – Палло был упрям.
– Трусишь, значит? – Королев нахмурился. – В таком случае садись на мое место, а я на стенд… – Он быстро выскочил из кабинета.
Минут через двадцать резко зазвонил телефон.
– Это я, – Палло узнал голос механика, – несчастье, Арвид… Трубопровод вырвало… Королева в Боткинскую больницу увезли…
– Что с ним?
– По лбу трубка ударила. Крови много…
Палло выругался. Такого оборота событий он не ожидал.
– Меня не ждите, я в больницу! – крикнул он в трубку.
Сергей Павлович сидел на кровати. Голова была замотана бинтами. Синий халат на груди не застегивался. "Крупный все-таки мужик", – подумал Палло.
– Это ты? – Королев улыбнулся. – Здорово по голове садануло. Приехал убедиться?
– Не ожидал, что так получится. – Палло покраснел.
– А кто меня предупредил? – Королев расхохотался. – И поделом. Глупость любой лоб может расшибить, вот так-то, Арвид!.. Прав, надо конструкцию переделывать… Спасибо тебе… Садись, садись, помозгуем… Хоть и слегка треснул череп, но еще соображаю.
На всю жизнь запомнил Арвид Палло сидящего на кровати Сергея Павловича Королева, улыбающегося, в халате, который он так и не смог застегнуть…
Они делали первые шаги в принципиально новую область техники. Будущие главные конструкторы еще были слесарями и механиками, испытателями и токарями. Все делали своими руками, и каждая неудача – а их было немало – вынуждала искать и находить иной путь в том мире техники, который им предстояло создать.
Эпоха рождала главных конструкторов. И уже в те годы рядом с Сергеем Павловичем Королевым оказались люди, прошедшие с ним до запуска Юрия Гагарина.
Это были годы великих строек, годы Магнитки и Днепрогэса, первых заводов и подвигов авиаторов… Заурчали тракторные двигатели, запели первые моторы самолетов, загудели турбины… И в этих звуках рождающейся отечественной техники как призыв к будущему прозвучали взрывы в равелинах Петропавловской крепости.
Эти испытания будущих ракетных двигателей, поднявших в космос первый спутник и Юрия Гагарина, не мог не услышать инженер Сергей Королев. И судьба свела его с инженером Валентином Глушко.
Весной 34-го они работали вместе в РНИИ (ГДЛ и ГИРД объединились), и Валентин Глушко возглавил двигательный отдел. На его счету уже были конструкции двигателей, которые войдут в историю отечественной ракетной техники как "первые ЖРД".
На конференции по изучению стратосферы Королев на заключительном заседании сказал:
– Работа реактивного двигателя на твердом топливе представляет не что иное, как реактивный выстрел.
А затем Королев убедительно доказал, что будущее за жидкостными двигателями, которыми можно управлять. Безусловно, он имел в виду работы Глушко.
9 марта 1934 года в семье Гагариных родился сын. Алексей Иванович обнял жену.
– Спасибо, Аннушка, за сына, – сказал он. – Юркой назовем, как и договаривались.
– Ты уж извини меня, Алексей Иванович. Так получилось, неделю пришлось ждать. Я доктору говорю: отпусти домой, там дети малые. Он смеется, мол, отсюда только с сыном, если, конечно, не двойняшки, – оправдывалась Анна, – а утром и родила…
– Хорошо, что не в Женский день, – отозвался Алексей Иванович, – засмеяли бы парня… А девятого – это хорошо…
Был солнечный мартовский день. Алексей Иванович вез жену из Гжатска в Клушино.
До старта первого человека в космос оставалось 27 лет 1 месяц и 3 дня.