Для Советского Союза эпохальным и величественным был год 1947-й. В тот год были залечены первые раны, оставленные войной, и осенью уровень промышленного производства достиг довоенного. За сухими цифрами достижений стоял титанический труд народа по восстановлению сметенного и разрушенного войной хозяйства на западной территории СССР, где разыгрались исполинские сражения Великой Отечественной да и Второй мировой войны.
Жить было трудно. Проблемы были гигантскими. Но только собственными силами можно было прочно поставить на ноги страну, чтобы уверенно смотреть в будущее, быстрее вернуться к нормальной жизни народу-герою, вынесшему на своих плечах тяжелейшую войну в истории нашего государства.
В те годы только одна страна в мире располагала избыточными ресурсами - Соединенные Штаты. Казалось бы, США и СССР находились на войне в одном строю, однако американский и советский вклады в Победу оказались различными. Россия потеряла более 20 миллионов жизней. Американский историк Дж. Геддис в книге "Россия, Советский Союз и Соединенные Штаты" (1978) отмечал: "…на каждого американца, убитого на войне, приходилось пятьдесят умерших русских".
Разбогатевшая на войне Америка могла позволить себе собрать из разоренной Европы специалистов, основательно укрепив ими научно-техническое направление в жизни США. Так, в 1941 году бюджет страны на науку составлял 75 миллионов долларов, а к 1950 году - уже 2 миллиарда.
Открытый вызов, означавший призыв к началу "холодной войны" против СССР, прозвучал в известной речи бывшего британского премьер-министра Уинстона Черчилля, которую он произнес в американском городе Фултон 5 марта 1946 года. Черчилль призвал создать "братскую ассоциацию народов, говорящих на английском языке", создать военный блок в противовес СССР и его послевоенным союзникам. Он призвал применить силу против СССР и немедленно, пока Советский Союз еще не создал свое атомное оружие.
Для советского правительства такая постановка вопроса не была неожиданностью. В Москве знали, что Черчилль в этом выступлении реализовал установку в отношении СССР, которую он и американский президент Ф. Рузвельт конфиденциально обсуждали при общении на Тегеранской (1943) и Потсдамской (1945) конференциях. Советская разведка вовремя информировала Кремль о возникновении замыслов конфронтации в послевоенной Европе по поводу устройства мира .
Почему против Советского Союза готовился превентивный атомный удар? Расчет был прост: Страна Советов истощена и обессилена войной, разрушены тысячи городов, деревень. По мнению Черчилля, сокрушение СССР не представляло трудности.
С резкой отповедью на заявление Черчилля в Фултоне выступил Иосиф Сталин. В интервью газете "Правда" он сказал: "По сути дела, господин Черчилль стоит на позиции поджигателей войны. И господин Черчилль здесь не одинок - у него имеются друзья не только в Англии, но и в Соединенных Штатах Америки". Далее говорилось, что своим выступлением Черчилль поразительно напомнил германского фюрера: "Гитлер начал дело развязывания войны с того, что люди, говорящие на немецком языке, представляют полноценную нацию… По сути дела, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно - в противном случае неизбежна война… Несомненно, что установка господина Черчилля есть установка на войну, призыв к войне против СССР".
В Фултоне присутствовал американский президент Гарри Трумэн. Вскоре по его указанию был подготовлен обширный доклад "Американская политика в отношении Советского Союза", где излагались основные принципы и мотивы готовящейся войны. В докладе говорилось следующее:
"Соединенные Штаты должны говорить языком силы… Надо указать советскому правительству, что мы располагаем достаточной силой не только для отражения нападения, но и для быстрого сокрушения СССР в войне… США должны быть готовы вести атомную и бактериологическую войну… Война против СССР будет "тотальной" и куда в более страшном смысле, чем любая прошедшая война".
Советская внешняя разведка немедленно переправила этот конфиденциальный доклад-концепцию в Москву. В Кремле знали, что уже в сентябре 1945 года Соединенные Штаты стали проводить в отношении своего бывшего в войне союзника линию "на ужесточение подхода к Советской Республике". В беседе со Сталиным делегация американских сенаторов потребовала от Советского Союза "в обмен на американский заем поменять систему правления и отказаться от своей сферы влияния в Восточной Европе".
Высшее военное командование американских Вооруженных сил задолго до окончания Второй мировой войны определилось с "потенциальным противником". Исходной посылкой стало умозаключение на основе фактов, поддающихся количественному учету, - какое государство окажется, помимо США, наиболее сильным в послевоенном мире. Таковым мог быть только Советский Союз. "Враг" был назван не по его намерениям, а по "мускульным" возможностям вести войну. И американцы стали решительным образом укреплять антикоммунизм как идеологию, придав ему осязаемость в глазах официального Вашингтона.
Все шло рука об руку с разработкой в американских штабах новой военной доктрины, основные контуры которой проявились довольно рано. Еще в 1943 году, рассуждая о послевоенных проблемах, будущий военный министр США Форрестол публично учил: "Понятие "безопасность" больше не существует, и вычеркнем это слово из нашего лексикона. Запишем в школьные учебники аксиому - мощь подобна богатству: либо используют ее, либо утрачивают".
Перед лицом побед Красной Армии комитет начальников штабов США пришел к реалистическим выводам относительно последствий вооруженного конфликта между США и СССР. Они были сформулированы в серии рекомендаций, представленных американскому правительству начиная со второй половины 1943 года, то есть после Сталинградской и Курской битв. Самыми поучительными среди них были рекомендации (1944), в которых правительство недвусмысленно предупреждалось "против полетов в политическую стратосферу без учета реальных возможностей США": "Успешное завершение войны против наших нынешних врагов (имеются в виду Германия и Япония. - Авт .) приведет к глубокому изменению соответственной военной мощи в мире, которое можно сравнить за последние 1500 лет только с падением Рима…"
Американское высшее военное командование своевременно поняло и оценило происходившее тогда: исполинские победы Советского Союза в Великой Отечественной войне привели к созданию военного равновесия между СССР и США. Обратить вспять, опрокинуть сложившееся соотношение сил - в этом усматривал свою генеральную задачу Вашингтон.
Военные стали подыскивать с позиции силы надлежащие средства для удара по "врагу" - СССР. В рекомендациях 1943–1944 годов таким средством явилось атомное оружие. Еще до его испытания и использования высшие круги Вашингтона пришли к согласию в том, что угроза атомной бомбы, зашифрованной под кодовым названием С-1, заставит Советский Союз "либерализовать" свой строй и отказаться от плодов победы в Европе.
И вот, после беседы с президентом Рузвельтом, в дневнике военного министра США появилась запись: "Необходимо ввести Россию органически в лоно христианской цивилизации… Возможно использование С-1 для достижения этого…" Учитывая крайнюю секретность всего, связанного с атомной бомбой, министр был в своих записях крайне осторожен.
После сожжения атомными бомбами Хиросимы и Нагасаки, но еще до капитуляции Японии комитет начальников штабов ВС США приступил к разработке планов новой войны. Они были зафиксированы в директивах № 1496–2 от 18.01.1945 года "Основы формирования военной политики" и № 1518 от 09.10.1945 года "Стратегическая концепция и план использования Вооруженных сил США". Тогда все эти планы были строго засекреченными и даже в более поздний период доступ к ним был ограничен. Однако еще не просохли на них чернила с резолюциями высоких чиновников, когда копии этих документов оказались на столе советского руководства в Москве - ведь за годы войны крепла не только советская военная мощь на полях сражений, но и совершенствовалось мастерство советской разведки.
Американскими секретными планами нападения на СССР предусматривалась "законность первого удара". Такая постановка вопроса стала результатом серии штабных совещаний, на которых штабные планировщики потребовали включить в директиву № 1496–2 указание о нанесении "первого удара", настаивая: "…на это следует обратить особое внимание с тем, чтобы было ясно - отныне это новая политическая концепция, отличная от американского отношения к войне в прошлом…" Воистину, безнаказанные варварские атомные бомбардировки Японии вскружили американским военным голову, да и не только военным.