Всего за 389 руб. Купить полную версию
Приятельница не поняла почему, но переспросить решилась только на улице:
– Почему руководящая, Фаина?
– Толстая и безголовая.
* * *
– Зачем мне враги, если у меня есть я сама?
Раневская едко:
– Если бы еще не чавкала при этом.
* * *
Чем сильнее человек, тем больше испытаний придумывает ему жизнь.
* * *
– Фаина Георгиевна, вы не обиделись на И.?
– Я давно взяла за правило не обижаться на тех, кого не уважаю.
Плятт – мой любимый партнер на сцене
* * *
– Как побороть свой недостаток или дурную привычку?
– Насладиться ими до отвращения.
* * *
– Странно, почему В. обиделся на лесть, она не столь уж велика…
Раневская хмыкает:
– Вот именно. Посчитал, что недооценивают.
* * *
Услышав призывы к самовоспитанию:
– Самосовершенствование я еще понимаю, но самовоспитание – это же мазохизм какой-то.
* * *
Все умное и глупое тоже сказано до нас, нам остается только перевирать всяк на свой лад. И не нужно считать это мудростью или нелепицей.
* * *
Марк Твен сказал, что бросить курить очень легко, мол, он сам бросал сорок раз. Подтверждаю, я тоже бросала тридцать восемь…
* * *
Его ненависть мне льстит, значит, чего-то стою…
* * *
Если искоренить все недостатки и стать идеальной, от зависти жизни не будет.
* * *
На языке мед, а в душе яд.
* * *
В нашем театре нужно открыть донорский пункт по приему яда у актрис, как крови у доноров.
* * *
– Думать жопой у нас может каждый, вы попробуйте подумать головой! – не выдержав накала страстей, орет на молодую актрису режиссер.
Раневская, которая устала от бесконечных повторений сцены из-за плохой игры именно этой актрисы, фыркает:
– В данном случае не вижу разницы!
* * *
Мне нельзя ходить в гости. Слишком часто забываю правила приличия и начинаю говорить правду.
* * *
Мы все делаем верно. Только не вовремя…
* * *
Он признает восхищение только в купюрах.
* * *
– Женщины или умные, или красивые…
Раневская задумчиво:
– Бывают исключения.
– Умная красавица? Это слишком большая редкость.
– А тупая уродина?
* * *
Не переживайте из-за клеветы. Люди часто клевещут на талант из-за недосягаемости.
* * *
Плевать ничтожеству на гиганта опасно – плевок вниз возвращается.
А голову пришлось оставить дома – нет подходящей шляпки
* * *
Однажды, когда Марецкая после выступления на торжественном собрании спустилась с трибуны в зал, Раневская заметила ей театральным шепотом:
– Соболезную.
– Чему?!
– Ты умудрилась не упомянуть заслугу министра культуры.
Вера Петровна, которая прекрасно знала, о чем и как следует говорить, побледнела – неужели пропустила часть заготовленного заранее текста?! Некоторое время беспокойно ерзала на своем месте, потом написала записку и отправила ее в президиум режиссеру Завадскому.
Парадные речи с трибуны в те годы многие произносили, но никто не слушал, набор фраз в них был заранее известен. Завадский тоже не слушал речь Марецкой. Получив записку, он разволновался, ведь вместе с актрисой мог пострадать и сам. Спросил у соседа по президиуму, тот лишь пожал плечами, мол, отвлекся, не слышал.
Что делать, не спрашивать же у самой министра культуры? Но все же рискнул. Опытный дипломат Завадский осторожно поинтересовался:
– Екатерина Алексеевна, Вера Петровна переживает, достаточно ли полно раскрыла вашу роль в развитии театра?
Фурцева, которая тоже парадную речь слушала вполуха, закивала, мол, да-да, конечно.
Увидев успокаивающий жест Завадского, Марецкая облегченно вздохнула, но тут же вспомнила о Раневской:
– Фаина, я же сказала о роли Фурцевой?!
Раневская как ни в чем не бывало покачала головой:
– О роли вообще сказала, а вот о заслуге в наступлении Нового года нет. Упущение…
Раневскую спасло только то, что на них строго смотрели из президиума Завадский и Фурцева.
* * *
Актриса рыдает:
– Я столько сделала для него хорошего, но он не ценит хорошее!
Раневская успокаивает:
– Что вы, милочка, он ценит, только представление о хорошем у вас с ним разное.
* * *
Совесть его не грызет – не по зубам.
* * *
Театр – царство кривых зеркал. В нем тысячи масок и ни одного настоящего лица.
* * *
Сотня красивых слов не заменит одного искреннего.
* * *
Если в театре снять актерские маски, он превратится в Кунсткамеру с ожившими экспонатами.
* * *
Людей вполне познаешь только к старости. Потому, когда это происходит, уже и помирать не жаль.
* * *
Не бывает дураков, неуверенных в своем выдающемся уме.
* * *
Вперед вырываться опасно. Вдруг тебе на спине мелом уже мишень нарисовали?
* * *
Почему-то легче давать в долг тому, кто об этом не просит.
* * *
Когда не завидуют, конечно, хорошо, но как-то обидно…
* * *
И среди начальников попадаются честные коммунисты – возьмет взятку и обязательно выполнит то, за что взял.
* * *
Чем питаются стервятники – стервами?
Бюст товарища Огурцова
* * *
– Мне нельзя умирать до марта следующего года.
– Почему до марта, Фаина?
– Вызвала сантехника, должен прийти четвертого марта во второй половине дня.
(В семидесятые годы дождаться прихода вызванного мастера бывало очень трудно, очередь растягивалась надолго.)
* * *
Бросишь в соседский огород камешек, а там батут…
* * *
Хорошо, если в старости есть не только что вспомнить, но и чем это сделать.
Бюст секретарши товарища Огурцова
* * *
Врачу:
– Как все плохо, я знаю и сама. Расскажите, что хорошо.
* * *
У него злокачественная опухоль самомнения.