Как часто ей хотелось быть высокой, как отец, и полной и румяной, как Гарриет, которой, казалось, все и всегда восхищались, стоило ей пойти на вечеринку, и которая никогда не испытывала недостатка в партнерах, если дело касалось танцев.
«Никто не замечает меня!» — часто говорила Сабина.
Но вот Артур заметил ее, и как она была ему за это благодарна! И все же Артур никогда не смотрел на нее так, как смотрел этот цыган — слегка прищурив глаза и тем не менее видя и запечатлевая в памяти все до мельчайших подробностей. Невольно ее рука потянулась к груди.
Именно из-за того, что она чувствовала себя такой смущенной, она и принялась говорить.
— Мне необходимо добраться до Монте-Карло сегодня, — сказала она. — К несчастью, в Ницце я опоздала на последний поезд, так что я была вынуждена нанять дилижанс.
— Но почему же, мадемуазель, вы приехали дорогой Гранд-Корниш? — спросил цыган.
— В Ницце мне сказали, что на дороге Корниш-Инферьор произошел обвал.
— А-а. Это все объясняет! — воскликнул он. — Но этот путь очень опасен ночью, если, конечно, у вас нет опытного кучера и хороших лошадей.
Сабина улыбнулась:
— Боюсь, никто не сможет назвать лошадей, на которых я путешествую, хорошими. Они выглядят так, словно их плохо кормят, и, по всей вероятности, с ними, беднягами, плохо обращаются.
— Тогда жестоко отправлять их в такой долгий путь, а? — с намеком спросил цыган.
— Я согласна, но как иначе я могла поступить? — сказала Сабина.
— Вы могли бы остаться в Ницце на ночь, а утром сесть на поезд.
— Но не могу же я оставаться в гостинице одна! — воскликнула Сабина.
— И все же разве вы путешествуете сейчас не одна? — заметил ее собеседник, и ей стало неловко из-за того, что ей приходится объяснять столь очевидное нарушение условностей этому смуглому незнакомцу.
— Да, я одна, — ответила она. — Но это только потому, что с моей провожатой, дамой, которая
сопровождала меня в Монте-Карло, произошел несчастный случай. Она сломала ногу, сходя с поезда в Ницце. Поэтому я и еду так поздно.
— Понимаю. Это все объясняет. Мне всегда казалось, что быть ночью одной очень несвойственно молодым женщинам, а англичанками в особенности. Это может быть опасно.
— Если вы говорите о бандитах и грабителях, — улыбнулась Сабина, — мне сказали, что месье Блан избавил от этих ужасов всех, кто желает посетить Монте-Карло. Подобное беззаконие не очень хорошо для тех, кто играет, не правда ли?
— Я не думаю, что даже предпринятые месье Бланом меры гарантируют безопасность молодым девушкам, которые путешествуют по дорогам в одиночестве после наступления темноты, — высказал свое мнение цыган немного сухо.
— Я ничего не боюсь, — возразила Сабина. — Никто не сможет меня ограбить по одной простой причине — у меня ничего нет.
— Я говорил не о деньгах, — ответил цыган.
— Тогда что же еще грабителям может быть нужно от меня? — наивно спросила Сабина.
В уголках его рта заиграла улыбка.
— С нами мадемуазель в безопасности. Мгновение Сабина колебалась, а потом тихо пробормотала:
— Я думаю… это будет правильно сказать вам… что я не могу заплатить вам за починку колеса моей кареты… у меня осталось очень мало денег.
— Что бы ни делали цыгане, они делают это ради дружбы или… любви.
Прежде чем произнести эти последние два слова, цыган сделал небольшую паузу, и снова в его глазах появилось выражение, которое заставило Сабину покраснеть и потупить взгляд, взмахнув длинными ресницами.
— Как вы думаете, колесо уже починили? — спросила она, все еще не осмеливаясь взглянуть на него. — Мне нужно ехать. Моя хозяйка… мать моего fiance , будет волноваться, не случилось ли со мной чего дурного.
— Так вы помолвлены? — спросил цыган. Сабина кивнула:
— С английским аристократом.