Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
И тут Мишка увидел, как на сцену, тряся своим явно неуставным животом, выбежал подполковник Юрятин. На фоне безумствовавшей во весь экран парочки он был похож на лилипута, залезшего в постель к великанам.
— Курылев, свет! — махнув рукой, крикнул Юрятин. Мишка выполнил приказ — негр тут же исчез, и только полувидимая нимфоманка продолжала одиноко извиваться на экране. ЭКС-президент вскочил на откидное кресло и, нелепо балансируя руками, закричал:
— Требую пресс-конференции с участием зарубежных корреспондентов!
— Не топчите мебель: она казенная, — довольно грубо перебил его начальник отдела культуры и физкультуры. Экс-президент, с тупым сарказмом наблюдавший нелепое поведение своего кровного врага, удовлетворенно захохотал и что-то шепнул на ухо своему любимому пресс-секретарю. Тот картинно откинул голову, похлопал себя ладонями по ляжкам и протяжно заржал. ЭКС-президент, неумело слезая с кресла, куда взлетел сгоряча, залился краской и глянул на обидчиков с беспомощным презрением. Зато его жена доверительно обернулась к своей соседке, бывшему министру социального призрения, и громко сказала:
— Боже мой, и этот тип управлял нашей страной!
Наметившуюся и ставшую уже привычной перепалку между сторонниками двух бывших президентов в зародыше пресек подполковник Юрятин. Он объявил, что теперь каждую субботу изолянты должны в обязательном порядке смотреть подобную кинопродукцию, чтобы на собственной шкуре ощутить тот непростительный разврат, в который они в годы своего самоуправства пытались ввергнуть Россию. Освобождение от воспитующего сеанса может дать только главврач Демгородка по согласованию с ним — начальником отдела культуры и физкультуры. Вопросы есть? Ответом ему было возмущенное молчание...
Мишка свел знакомство с Леной тоже благодаря этим киносеансам. Как-то раз запустив ленту про двух братьев-некрофилов, промышлявших на одном из центральных нью-йоркских кладбищ, он решил выкурить полученную от Рената заветную «шипку» на свежем воздухе, спустился вниз по шаткой металлической лестнице и присел на ступеньку. Было лето. Курылев наслаждался теплым вечером и направленными струйками дыма отгонял настырных комаров. Услышав всхлипывания, он поначалу решил, что это просто отзвук разворачивавшейся на экране некрофильской жути, но потом, оглядевшись, заметил девушку — она стояла у стены и плакала.
— Вы что ж, № 55-Б, по «коллективке» соскучились? — пригрозил Мишка, имея в виду принудительную работу на общественном картофельном поле.
— Нет... Я пойду... — испугалась девушка.
— Идите! И чтоб в последний раз! — вошел во вкус Курылев.
Она медленно, держась рукой за стену, дошла до двери и пропала в сладострастно чмокающей темноте кинозала.
— Послушай, Курылев, ты действительно такой верноподданный или придуриваешься? — вдруг услышал Мишка ехидный голос за спиной. Это был сержант Хузин.
— Я вольнонаемный, — отрезал Мишка, давая понять, что, если ему придется выбирать между жалостью и жалованьем, он колебаться не станет.
— Ладно, Кнут Гамсун, давай заказ! — поморщился Ренат. Курылев протянул ему конвертик, а взамен получил довольно внушительный сверток.
Это был бизнес: Мишка незаметно вырезал из фильмов самые забористые кадры и через сержанта Хузина переправлял их изнывающим от бездеятельности спецнацгвардейцам, а взамен получал сигареты и прочие достопримечательности боевого пайка.
— Придешь в воскресенье? — спросил Ренат, пряча конвертик в карман пятнистой куртки.
— Ну, конечно! А ты меня опять на полполучки кинешь!
— Я буду только левой кидать...
— Я подумаю.
— А ты еще и думать умеешь? — засмеялся Ренат.
Каждое воскресенье проводились соревнования по «демгородкам».