Кира Измайлова
ТАЙНАЯ ЖИЗНЬ САННИ С.
Часть 1
Муж обычно приходит с работы вымотанным до такой степени, что даже разговаривать не может. Я давно знаю первые полчаса его трогать нельзя, даже если у нас провалилась крыша, взорвалась колонка или, скажем, я разбила машину. Это все подождет. Ну, само собой, если дом горит или из прорвавшейся трубы хлещет фонтан, он что-нибудь предпримет, но прочее может обождать.
Через полчаса он выйдет из комнаты, переодевшись в домашнее, еще раз поцелует меня уже по-настоящему, не просто прикоснется губами к щеке, и спросит, как прошел день. По правде сказать, ничего особенно не меняется (не считая провалившейся крыши, но это легко исправить, не стоит лишнего упоминания), но он все равно слушает о том, что сказала миссис Дженнигс о новом увлечении дочери миссис Брайан, и не просто слушает, а задает вопросы и запоминает мою болтовню. И назавтра или через неделю может спросить, как там Пэгги Брайан, бросила уже своего болвана на мотоцикле или у них все серьезно?
Обычно мужья не переносят женской болтовни, так говорят все мои знакомые. Видимо, мне достался уникальный экземпляр: он специально просит, чтобы я хоть очередную серию телешоу ему пересказала, и даже помнит, женился Дэвид на Натали или на Сьюзан, и от кого у Чарити двойняшки Но это когда рассказывать совсем не о чем: на работе у меня редко что-то происходит, я библиотекарь, да и работаю всего лишь на полставки, а так занимаюсь хозяйством. Вот на этой неделе, правда, мне было, о чем поговорить: мои герани взяли первые места на выставке округа, и, может, мне удастся пробиться на уровень графства! Это только моя заслуга я потребовала, чтобы муж не смел лезть в мои цветочные дела!
Что в школе? спрашивает он, когда я выдыхаюсь.
Мне кажется иногда, что ему нужна перезагрузка, как компьютеру, чтобы начать воспринимать действительно важную информацию.
Опять подрались, говорю я, но ничего страшного. С Диком, как обычно, у него фингал под глазом, а у нас обошлось без потерь. С математикой всё прекрасно, а вот за сочинение сам посмотри!
Он смотрит на гневную тираду учителя буквы пляшут, видно, тот был в ярости! под сочинением на вольную тему и начинает смеяться. Сперва тихо, потом уже в полный голос.
Тихо ты, разбудишь! я зажимаю ему рот.
Я соскучился, отвечает он.
Вставать рано. Ты привык ночами не спать, а
Я знаю. Режим. Я только зайду, поцелую на цыпочках, ага?
Потом он возвращается, уже в спальню, а там уж как пойдет уснем ли мы под тихое бормотание телевизора или после бурного секса (порой такого разнузданного, что я сама себе диву даюсь!) В любом случае, я встану очень рано, приготовлю завтрак, а потом скажу мужу на ухо:
Тебе пора. Рубашку я погладила.
Я сам могу, обычно отвечает он, и я вижу, что он с удовольствием накрыл бы голову подушкой и спал отсюда и до послезавтра, но не может. Это ему позволяется только летом, и то не всегда. Спасибо, Санни. Я уже встал. Честно.
Давай, а то опоздаешь. И мы опоздаем, говорю я и торопливо целую его, ну вставай, а то опять с Лин не пересечешься, нам уже скоро ехать!
Вот тут он подскакивает, как ужаленный, живо приводит себя в порядок, одевается и успевает урвать целых пять минут перед завтраком, десять во время, ну и еще парочку, пока мы с Лин обуваемся.
За столом Лин не столько ест, сколько трещит, но я ее не останавливаю. С голоду не умрет, с собой заверну, а поговорить с отцом-то хочется! Он появляется не каждый день и даже не каждую неделю, и никогда не знаешь, можно планировать что-нибудь на выходные или нет Соседкам я говорю, что мой муж вечно в разъездах, работа такая, торговый представитель (наверно, им слышится «коммивояжер»).
Санни, на всё хватает? тихо спрашивает муж. Ты говори сразу, не знаю, когда я снова смогу вырваться к вам.
Пока да, отвечаю я, и дочь притихает. Надо будет новую спортивную форму купить, Лин растет, как сорняк Но это ерунда, не бери в голову. Крышу ты починил, а прочее ерунда.
Я тебе велосипед еще когда обещал, говорит он Лин. Поди посмотри в гараже.
Через минуту мы слышим восторженный вопль и переглядываемся с улыбкой.
Балуешь, говорю я, а он качает головой:
Знала б ты, как я в детстве хотел велосипед. Да что там Ты же помнишь.
Конечно, я помню
Мы учились в одном классе. В нашем городке богатых не было, но даже на общем фоне мой будущий муж выделялся: я не помню случая, чтобы на нем оказалась одежда по размеру, да еще и чистая. И это удивляло: он жил по соседству, у него имелись родители, оба, и отец даже зарабатывал, хоть и любил выпить и распустить руки. А почему мать не следила за сыном, я не знаю. Мы тоже жили небогато, но мама никогда не отпустила бы меня в школу в драном платье и неумытой!
В классе мы сидели по соседству, и я помню, как отчаянно он скучал. Пока остальные складывали буквы в слоги, он читал что-то под партой. Мы учились считать в столбик он быстро решал все примеры и снова читал, и наказывать его было бесполезно: стоя в углу, он продолжал думать о чем-то своем, а родители в школу не являлись. Знаю, отец вкладывал ему ума (если ухитрялся поймать), даже видела синяки. Но побоями этого мальчишку было не пронять, он сам мог накостылять!