Всего за 299 руб. Купить полную версию
Да уж… Андрей, дружище! Твоя вечная муза, твое любимое кино, твое искусство, как известно, требует жертв. Вот и в этот раз художник победил самого Андрея Костянова, за что, собственно говоря, мы этому художнику и благодарны. А то, как бы мы потом доказывали, что эта зебра существовала на самом деле?
Наконец перевалы остались позади, горы расступились, скромно отодвинувшись куда-то к горизонту, а пыль еще сильнее закружилась в свете фар, со всей очевидностью демонстрируя путешественникам, что под нашими колесами уже совсем не глина и не гравий, а самый настоящий песок пустыни Намиб.
Нестерпимо хотелось спать. И лишь циферблат часов, показывающий, что время-то еще совсем детское – десять вечера – не давал провалиться в сон.
Нам еще только предстоит привыкнуть к этому африканскому феномену: научиться воспринимать непроглядное ночное окружение в строгом соответствии с часовыми стрелками, а не так, как это хочется уставшему организму. В десять часов, как правило, мы будем лишь возвращаться с маршрута. А лишь затем ужинать, анализировать увиденное, планировать
завтрашний день и просто блаженно бездельничать, бездумно уставившись в завораживающее звездное небо.
Вот и первая ночевка.
Лодж, или кемп-сайт (в темноте и не разберешь) полностью погружен во мрак. Ключи от домиков-палаток нам выдает заспанный худой парнишка. Доставать багаж уже нет сил. Ладно, разберемся с этим утром. Но дюны! Как же уснуть, зная, что они где-то совсем рядом с тобой и не имея ни малейшей возможности разглядеть их фантастические очертания?
– Ребята, а пойдем, прогуляемся к дюнам, – забыв об усталости, предлагает кто-то из женского экипажа «Якоря», – Вон же, слышите, кто-то хохочет совсем рядом. Люди смеются, значит, бояться нечего.
– Это шакалы, – спокойно объясняет Влад и, не оборачиваясь, уходит в свою палатку. – А встретиться ночью со стаей шакалов я и врагу не пожелаю! Они опаснее и коварнее львов.
Мы растерянно смотрим друг на друга и понимаем, что Влад прав. Шутить с Африкой не стоит….
Итак, первый день прожит. Будем готовиться к следующему. Что мы тут хотели найти и увидеть? Красавиц? Высший идеал красоты в ее самом утонченном и органичном проявлении? Что ж… Самыми красивыми и гармоничными для каждого из нас в данный момент кажутся жесткая подушка и прохладная простыня. Спокойной ночи, Африка!
Глава 4. Белое солнце пустыни
Утром мы безбожно проспали.
Проспали и рассвет, и возможность попасть с первыми лучами солнца к подножию дюн, и самую изумительную игру светотени, ради которой в Соссувлей приезжают лучшие фотографы всего мира, и утренние прогоны многочисленных стад спринбоков и ориксов, перемещающихся с мест ночевок в места пастбищ.
– Ну и ради чего это всё? – кипятилась Инна – Ради яичницы? Ради какой-то паршивой чашки горячего кофе, без которого некоторые жить не могут? Ради лишних трех минут в горизонтальном положении и утреннего душа? Такое ощущение, что мы в Африку приехали исключительно затем, чтобы под душем постоять…. В Москве будем мыться!
– Остынь! – муж сурово взглянул на раздухарившуюся супругу. – Колхоз – дело добровольное. Сегодня у людей фактически первый полноценный день в Африке, надо было отоспаться, отдышаться…
– Отдышаться, чтобы потом понять, что время упущено и всю оставшуюся жизнь жалеть об этих лишних минутах сна? Мы же завтра уже переезжаем в Свакопмунд, к океану.
– Ну и что? Как минимум, есть завтрашний рассвет…. И потом, дорогая, с чего ты стала мыслить стереотипами? «Увидеть дюны на рассвете….» – передразнил жену Петрович, – Кто у нас здесь Филипп Халсман или Артур Сасс? Это они оставили величайший след в фотографии, а мы здесь находимся совсем с другой целью: смотреть, слушать, вникать, чувствовать, запоминать… Фотошедевры дело хорошее, но, отнюдь, не главное.
– Уж, конечно, твой Артур Сасс точно встал бы ни свет, ни заря…
– Ты хоть знаешь его самую известную фотографию? Эх ты, ценитель прекрасного…. Это снимок Альберта Эйнштейна с высунутым языком. А чтобы сделать это фото, ему не нужно было караулить восход солнца в Африке.
Инне стало смешно. Действительно, стоит ли так нервничать из-за каких-то мифических стереотипов, навязанных путешественнику путеводителями? Тем более, что большинство участников намибийских приключений, хоть и проигнорировали сверхранний старт к дюнам, совсем не теряли времени даром. Откуда-то с крыши водонапорной башни спустился Андрей Костянов с камерой и в легкомысленной панаме:
– А я рассвет сверху снял. Так-себе рассвет, доложу я вам. Видали мы восходы солнца и покруче…
Костя порадовал всех сообщением, что успел с утра пораньше договориться с местным летчиком (белорусом, как оказалось) о том, чтобы после обеда полетать над дюнами и даже «сгонять» к океану.
– Надо же, – как ребенок радовался седовласый Константин – Здесь плотность населения – два человека на километр, и такая точность попадания. Сразу тебе и летчик, и практически земляк. Сам он, правда, сегодня не полетит – какая-то неисправность у «Сессны», но со своим намибийским приятелем договорится. Так что, граждане путешественники, записывайтесь в воздухоплаватели!
Михаил и Влад о чем-то тихо беседовали у края смотровой площадки, не спеша смакуя жидковатый кофеек.
– Миша, а о чем вы там секретничаете? – Инке не терпелось поруководить.
– Я успокаивал Влада по поводу нашей неорганизованности. Еще день, ну, может быть, два и мы полностью войдем в норму. Вся эта наносная московская шелупонь, вся эта броня, с нас спадет, мы снова станем чистыми, открытыми, не закомплексованными. Мы перестанем воспринимать Намибию как туристический маршрут с жестким расписанием (тебя, Могилева, это тоже касается), а научимся получать удовольствие от каждого часа и каждой минуты, прожитых в гармонии с этой природой. Вы там с Владом чего-то насочиняли, рассчитали и зафиксировали, но, как видишь, жизнь вносит свои коррективы. Не переживайте по этому поводу! Претензий ни у кого не будет. Каждый увидит и почувствует ровно то, что он хочет. Вот ты, например, обратила внимание на скульптурки охотников у входа? Заметила, как удивительно пропорционально они сложены? Это не может быть случайностью. Значит, где-то есть люди с такими пропорциями тела… Вот бы о чем тебе задуматься.
– Это скульптуры бушменов, – живо отреагировал Влад. – Кстати, раз уж мы в этот раз не сможем побывать в их племенах, давайте я хоть в двух словах расскажу об этом удивительном народе. Авось вы и захотите еще раз приехать в эту страну.
– Даже не сомневайся! – Константину и Надежде Буренковым нравилось все, что происходило, и они уже планировали будущие маршруты по загадочной Намибии.
– Бушмены – это собирательное название для людей нескольких племен капоидной расы. Всего их на планете осталось чуть менее ста тысяч. Что характерного в их внешности? Ну, во-первых, значительно более светлая кожа. Если бы ребенка бушмена сразу после рождения увезти куда-нибудь на север России, где лето очень короткое, то он, скорее всего, выглядел бы просто смуглым, загорелым и вряд ли кому-нибудь пришло в голову назвать его негром. В коже бушменов совсем мало меланина. Да и черты лица у бушменов не типичны для Африки. Носы правильной формы, ноздри раздуты не сильно, а губы почти совсем тонкие. Если уж предполагать, что мы все произошли от африканцев, то, скорее всего, нашими предками были бушмены.
Как правильно заметил Михаил, фигуры у бушменов тоже очень пропорциональные. Широкие плечи, ровные спины, удлиненные бедра и голени. Они прирожденные бегуны. Кстати, как вы думаете, какое животное является тотемным для всех бушменов? С кем они себя соотносят?
– С антилопами? С сернами?
– С гепардами?
– С леопардами, наверное!
– Не угадал никто! Центральным персонажем их мифологии является цанг. Так они называют кузнечика-богомола, искренне веря в то, что он был прародителем всех людей, первопредком «древнего народа». Согласно их мифам, явления природы, небесные светила, животные – все некогда были людьми «древнего народа», населявшего страну задолго до бушменов. Согласно одному мифу, солнце было человеком, у которого светились подмышки. Если он поднимал руку, земля озарялась солнечным светом, ложился спать – всё погружалось во тьму. Тогда люди «древнего народа» забросили его на небо, чтобы подарить свет всей земле.