Всего за 4.95 руб. Купить полную версию
-- Он выпил -- хорошо! Подрался -- еще лучше! На работу не пришел -- совсем прекрасно! А до бригады ему и дела нет.
-- Ты знаешь, Пискунов, во сколько поломка твоего станка обошлась государству? Не знаешь? -- спросил Клоков. Витька покачал головой. Клоков приподнялся, опираясь руками о стол: -Была б моя воля, я бы вычел бы все с тебя! Вот тогда б ты узнал! Узнал. А то сломал станок и хоть бы что -- сидит, курит в проходе! Ты что, Витя, делаешь? Я покуриваю! А станок чинят. Хоть бы помог наладчикам! Нет, наплевать! И вообще ему наплевать на работу, на цех, на товарищей. Вот Черногаев, рабочий, в одном цехе с ним, вот ты хоть расскажи нам, как о Пискунове товарищи отзываются! Расскажи! А мы послушаем.
Черногаев неуверенно встал, качнулся. Все смотрели на него.
-- Ну я... я в обшем... -- он провел рукой по лбу. -- Да ты смелее, Сереж, расскажи все как есть, -- подбодрил его Клоков.
-- Ну, я, товарищи, работаю в одном цехе с Пискуновым, вижу, значит, его каждый день. Мы с ним в разных бригадах работаем, но вижу его я каждый день. И в раздевалке, и в столовой. Вот. Ну и в общем здесь уже говорили. Пьет он. Выпивает регулярно. И утром приходит пьяный, и вечером пьяный. Вот, значит. И станок его я вижу. Грязный он, неубранный. После работы иду -- а на его станке -- стружка. И шетка на полу валяется. И почти каждый день так. И вообще он ведет себя нехорошо, грубит. Вот Барышникова избил.
-- Как это случилось? -- спросила Симакова.
-- Ну, Пискунов с Петькой Кругловым раньше всех в раздевалку пошли, значит. Еще шести не было, а они подались. А когда остальные стали приходить и я пришел -- они уже пьяные сидят, матерятся, курят. А с Федей они еше раньше столкнулись. Федя Пискунова ругал за то, что план всей бригаде сорвал. А тут Пискунов как Федю увидел, так сразу задираться стал, значит. "Эй, -- говорит, -- ударник-стахановец, иди сюда, я тебе рожу профрезирую".
-- Чего ты врешь, Черногай, я такого...
-- Замолчи, Пискунов! Продолжай, Черногаев.
-- Ну вот. А Федя ему говорит -- веди, говорит, себя прилично. А Пискунов выражаться. А Федя, значит, говорит ему, что будет, вот, собрание, я, говорит, скажу о тебе и мы, говорит, в завком на тебя напишем. Ну, тут Пискунов на него бросился. Разняли их. У Феди лицо разбито. Ребята в медпункт пошли с ним. А Пискунов еще долго в раздевалке сидел. Выражался О заводе нехорошо говорил...
-- Эт что я нехорошего-то говорил?
-- Не перебивай, Пискунов! Тебя не спрашивают.
-- А чего он врет-то?
-- Я не вру. Он говорил, что все у нас плохо, платят мало. Курить, говорит, нечего, пойти некуда.
-- Еше бы! Он ведь, кроме винного магазина, никуда не ходит! А кроме пол-литры ничего не покупает.
-- Эт почему ж я не хожу-то?
-- Потому! Потому что алкоголик ты! Аморальный человек! -тряхнула головой Звягинцева.
Черногаев продолжал:
-- А еще он говорил, что вот на заводе все плохо, купить нечего, еда плохая. Поэтому, говорит, и работать не хочется.
Все молчаливо уставились на Пискунова. -- Да как же... да как же у тебя язык повернулся сказать такое?! -- уборщица встала со своего места, подошла к сцене. -- Да как тебе не совестно-то?! Да как же ты, как ты посмел-то! а?! Ты. ..ты...--Ее руки прижались к груди. -- Дак кто же тебя вырастил?! Кто воспитал, кто обучал бесплатно?! Да мы в войну хлеб с опилками ели, ночами работали, чтоб ты вот в этой рубашке ходил, ел сладко да забот не знал! Как же ты так?! А?!
-- Плюешь, Пискунов, в тот же колодец, из которого сам пьешь! -- вставил Хохлов.
-- И другие пьют, -- добавила Симакова. -- На всех плюешь. На бригаду, на завод, на Родину. Смотри, Пискунов, -- она постучала пальцем по столу, -- проплюешься! -- Проплюешься!
-- Ишь, плохо ему! Работать надо, вот и будет хорошо! А лентяю и пьянице везде плохо.
-- А таким людям везде плохо. Такого в коммунизм впусти -ему и там не по душе придется. -- Да.