Всего за 149 руб. Купить полную версию
Когда мы наконец немного освоили основные принципы двадцати одной волны, пришёл черёд их практического применения в виде защиты и ударов.
На очередной «вечерней школе» мы получаем лёгкие, но довольно чувствительные удары и тычки от Мамаева, который теперь демонстрирует, как та или иная волна перетекает в удар, блок или залом. Нам по-прежнему мешают усвоенные ранее за годы тренировок шаблоны движения ушу, карате, тайцзицюаня, кемпо, айкидо. Даже мне, хотя я не занимался карате уже лет пятнадцать, постоянно мешает естественно двигаться, плавно и стремительно перетекать из одного движения в другое, когда-то усвоенная своеобразная манера движения этого японского стиля. Мамаев щадит меня, как самого старшего из присутствующих, обозначая удары на остальных четырёх членах нашей небольшой группы. В шутку он объясняет это тем, что «дядю Валентина нужно беречь, потому что ему ещё книгу писать». Между тем я замечаю, что, даже когда Мамаев просто накладывает руку мне на плечо, чтобы обозначить дистанцию, тело воспринимает это как приложение некой значительной силы, которая буквально «сотрясает» позвоночник до самого копчика. Когда я спросил об этом у других обучающихся, оказалось, что даже наш «Железный Дровосек» Миша чувствует подобный эффект. Когда же волхв едва обозначал толчок, то, несмотря на собственный его вес в 65 кэгэ, обучающийся «улетал» со своего места, хотя по весу был явно тяжелее.
Мне сразу вспомнились эпизоды из собственной тренерской деятельности в далёкие уже 80-е – начало 90-х годов. Наблюдая за отработкой ребятами техники толчка, я заметил, что иногда происходило необъяснимое с точки зрения обычной физики явление, когда от толчка худенького подростка парень весом за сотню килограммов отлетал на несколько метров, как пушинка, а тот, кто производил толчок, ощущал при этом необычайную лёгкость. Если же пытался повторить то же самое, но с физическим усилием, ничего толком не получалось. Теперь, глядя на действия волхва, я понял, что мы подсознательно использовали принцип волнового движения. Только у нас тогда он возникал спонтанно, когда удавалось поймать особое состояние или ощущение, даже не знаю, как правильнее сказать. Теперь же у меня появилась возможность более досконально изучить, прочувствовать и целенаправленно применить на практике некоторые виды волн.
Комплекс волновых движений, их применение в ударной и защитной технике, при перемещениях, а также тактика и стратегия схватки будут даны в следующей книге цикла «Боевая Жива русов», здесь же я подробнее остановлюсь на «курсе молодого бойца».
2
Вы – потенциальные трупы. – В боевой работе нет лишних движений. – «Чифу, шеф и сэнсэй». – Моё очное знакомство с карате. – Здрава Юнака
Мы становимся в круг, в центре которого стоит Мамаев. Критически оглядывая нас, целитель-рукопашник вздыхает с усмешкой.
– Вы – сильные, тренированные потенциальные трупы, – подводит он нерадостный итог.
«Взбодрённые» ударом по самолюбию, мы внутренне готовимся к схватке, собираемся, как говорят в таких случаях, но… ничего толком так и не успеваем сделать: ни атаковать, ни даже защититься. Не принимая никаких боевых стоек или угрожающих поз, из положения спокойно и расслабленно стоящего человека, Олег вдруг делает несколько молниеносных перетеканий телом и конечностями, обозначая четырём из нас удары, после которых, будь они закончены, вряд ли смог бы помочь доктор, даже окажись он рядом. Пятого он сковывает заломом руки с одновременной фиксацией своей ногой ноги «жертвы» так, что любая попытка двинуться вызывает боль и в руке, и в ноге. Так повторяется раз, и другой, и третий.
– Это не спорт, мужики, это боевая работа, – говорит нам Мамаев. – В ней противник должен быть либо убит, либо выведен из строя, всё зависит от поставленной задачи. Никаких «боевых» поз или стоек – в схватке нет времени на лишние движения. Каждое – это либо удар, либо бросок или залом и всегда навстречу противнику, а не от него!
– Олег, ты говорил, что в прошлом пришлось поездить за кордон по известным восточным школам, спарринговать с их мастерами, – спросил я волхва на вечерне-ночной беседе. – Сколько волн используется у них?
– Обычно не более трёх, иногда до пяти, да и то в очень серьёзных школах и стилях.
– Получается, что каждая восточная школа как бы хранит некий осколок чего-то цельного?
– Примерно так, поэтому и появились так называемые «звериные» школы, школы «пьяного человека» и так далее, – подтвердил Мамаев. – Но главное различие – в задачах, которые ставили перед собой учителя и обучающиеся на Востоке и у наших предков.
– Да задачи-то, наверное, одни и те же, хоть на Востоке, хоть у нас, – возразил один из «курсантов». – Одному – научить, а другому – научиться?
– Так-то оно так, да немного не совсем. На Востоке издавна тот, кто лучше владел техникой боя, становился во главе клана, приобретая звание «чифу» (по китайской терминологии, у японцев «сэнсэй»). А клан – это, по сути дела, некая группа, контролирующая определённую территорию.
– Как наши современные братки, что ли?
– Вот именно. И потому «чифу», или, как сейчас говорят, «шеф», тренируя свою «банду», никак не заинтересован обучить кого-то из сподвижников, даже и очень одарённого, до своего уровня, иначе потеряет власть, уйдёт на вторые, а то и третьи роли. В то же время приходится поддерживать достаточно высокий уровень, чтобы чужая банда не захватила контроль над его территорией. Вот и растягивается всё это действо на долгие-долгие годы. Своего рода мультик «Кунг-фу панда», да и то в лучшем случае. Есть еще одна сторона: научился нескольким ударам, броскам – получил славу мастера, соответственно, появились ученики. Ходят, платят за занятия. А знает мастер три-пять стоек да с десяток приёмов. За день можно объяснить… Но на что тогда жить ему, мастеру, остальные годы? Вот и начинается типично восточный туман о великих секретах, познаваемых через десятилетия. Да и вообще восточные кланы, как и монастырские школы, живут за счёт подаяния и рэкета. Конечно, в большей степени это относится к прошлому, в настоящем это уже плата за обучение, да доходы от туризма и шоу, да госдотации… Но, думается, смысл понятен…
Для руса это недопустимо. Рус должен быть кормильцем, иметь семью, воспитывать детей на своём примере, а какой же пример, когда ты попрошайничаешь или кулаками «подаяние» вышибаешь? Потому у наших предков хорошим считался тот учитель, который смог воспитать ученика, превзошедшего в умении его самого. Если сын или внук хуже меня, значит, род мой в упадок идёт, деградирует. Если сильнее, умнее, выносливее, умелее, значит, по Правде Божьей живём. Это всех аспектов жизни человечьей касается. Да и враги на нашу землю часто хаживали, и от того, как ты обучил соратников, будет зависеть и твоя жизнь, и жизни детей, внуков, сестёр-братьев, и всего твоего рода. Если плохо, то кто же прикроет в смертельной сече твою спину? Причём жизнь требовала быстроты обучения, ведь враг мог появиться в любой момент. Процесс учёбы был построен так, что каждое занятие давало что-то практическое, что можно применить в бою, который мог случиться уже завтра.
Я задумался: а ведь действительно, то, что нам показал волхв даже на первом занятии, это ведь не хитроумные приёмы, на отработку которых нужны хотя бы два-три месяца. Одно и то же движение может быть блокировкой удара, «сливом» (мягким уводом удара в сторону), или самим ударом, или даже заломом. Он показывает нам принцип естественного движения, учит нас вообще двигаться естественно, в согласии с собой и окружающим миром, а не вопреки тем волнам, в океанах которых мы живём.
– То есть каждая тренировка была маленькой, но конкретной ступенькой в боевой подготовке?
– Конечно, поэтому, когда вы походили в какую-то секцию по единоборствам неделю или месяц-два и ничему полезному, кроме церемониальных поклонов или неких специальных упражнений, ничего не дающих для реального боя, не научились, то, значит, вас просто обманывают и бессовестно зарабатывают на вас деньги, – заметил Мамаев. – Приехали ко мне однажды двое таких: «сэнсэй» и его ученик. Как заявил с гордостью сэнсэй, занимается у него этот способный ученик уже двадцать первый год. Сроки нереальные для настоящей жизни! А я резиновый мячик исподволь бросил ученику – не поймал, да такого же обычный хулиган с банкой пива прибьёт! А как посмотрел технику этой «тайной школы», так и вовсе грустно мне стало. Вдумайтесь: двадцать один год жизни потрачено на петушиные танцы, ничего общего ни с мастерством, ни даже с уровнем Юнака не имеющие!