Всего за 389 руб. Купить полную версию
Нам, кто прошел школу штрафбатов, было многие годы настоятельно рекомендовано «не распространяться» о штрафбатах. И мы, когда уже были не в силах нести это тайное бремя правды, терпеть злостное искажение ее некоторыми «продвинутыми» лгунами и стали нарушать этот запрет, часто слышали: «А, штрафбаты-заградотряды – знаем!!!» И вот это «знаем!» сводилось прежде всего к тому, будто штрафников в атаки поднимали не их командиры, а исключительно пулеметы заградотрядов, поставленные за спинами штрафников. Это упорное многолетнее искажение фактов привело к тому, что в обществе сложилось превратное представление о штрафбатах.
Едва ли найдется кто-либо, не знакомый с известной песней Владимира Высоцкого «В прорыв идут штрафные батальоны», где истинные штрафники, на самом деле порой проявлявшие настоящий героизм, представлены некой безликой «рваниной», которой в случае, если выживет, позволялось «гулять от рубля и выше!». С тех пор и пошла гулять молва об уголовной «рванине» в штрафбатах. А это бахвалистое «мы знаем!» чаще всего и громче всего произносили люди, фактически ничего не знавшие о реальных штрафбатах и о реальных же заградотрядах.
Еще один «миф», вернее, злостный вымысел о штрафниках-«смертниках». Ох, и любят наши издатели бравировать каким-то незыблемым правилом, якобы существовавшим в штрафбатах и отдельных штрафротах. При этом они опираются на фразу из того самого приказа Сталина, в котором (специально повторюсь) дословно записано следующее: «…поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины». Однако любители приводить эту цитату почему-то не приводят один из первых пунктов из «Положения о штрафных батальонах действующей армии», который гласит: «За боевое отличие штрафник может быть освобожден досрочно по представлению командования штрафного батальона, утвержденному военным советом фронта. За особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представляется к правительственной награде». И только тремя пунктами ниже говорится: «Штрафники, получившие ранение в бою, считаются отбывшими наказание, восстанавливаются в звании и во всех правах и по выздоровлении направляются для дальнейшего прохождения службы…»
Итак, совершенно очевидно: главным условием освобождения от наказания штрафбатом является не «пролитие крови», а боевые заслуги. В боевой истории нашего штрафбата были эпизоды очень больших потерь: война, да еще «на более трудных участках фронта», ведь не прогулка. При штурмах самых опасных, наиболее укрепленных участков или позиций противника, куда и бросались штрафные батальоны или армейские штрафроты, боевые потери бывали и внушительными. Официальная статистика оперирует такими цифрами: потери в штрафных подразделениях были в среднем в 3, а иногда и в 6 раз выше, чем в обычных стрелковых частях. Поверим статистике, хотя это ведь очень усредненные величины.
Приведу пример из архивных данных по нашему штрафному батальону. На Наревском плацдарме в Польше или при форсировании Одера, когда в боях участвовали только поротно, потери у нас ранеными и убитыми были очень большими, до 80%. Сравните: в Рогачевско-Жлобинской операции февраля 1944 года, когда наш 8-й штрафбат в полном составе 5 дней героически действовал в тылу врага, потери были несравненно меньшими: всего убитыми и ранеными мы потеряли 60 человек, т. е. около 8%. Но зато из более чем 800 штрафников почти 600 были за боевые заслуги без «пролития крови» (не будучи ранеными) восстановлены в офицерских правах досрочно, то есть даже не пройдя срока наказания (от 1 до 3 месяцев), даже если всего-то в боях они были только эти 5 дней.
На примере нашего батальона утверждаю: редкая боевая задача, выполненная штрафниками, обходилась без награждения особо отличившихся орденами или медалями. Конечно, решения эти зависели от комбата и командующих, в чьем боевом подчинении оказывался штрафбат. Резонно заметить также, что слова «искупить кровью» в сталинском приказе не более чем эмоциональное выражение для обострения чувства ответственности на войне за свою вину. А то, что некоторые военачальники посылали штрафников в атаки через необезвреженные минные поля (и это бывало), говорит больше об уровне их порядочности, чем о законности таких решений.
Приведу официальные цифры, позволяющие судить, кто и как покидал штрафные части.
В декабре 1943 г. из всех штрафбатов и штрафрот выбыло 26 446 штрафников, из них: 4885 – досрочно, то есть за подвиги, боевые заслуги; 5317 – по отбытии срока и по другим причинам. Эти цифры подтверждают фактическую истину, что более 40% (10 202 человека) покинули штрафные формирования «без пролития крови» в буквальном смысле этого слова, а искупили свою вину кто кровью, а кто и жизнью, около 60%. Убитых, раненых, больных – 16 244. Соотношение же убитых и раненых, как говорит статистика, обычно 1:3. Но даже если учесть, что штрафников всегда направляли на самые опасные и трудные участки фронта, то число убитых все равно не бывает больше числа раненых. Так что если даже взять число погибших и раненых 1:1, то погибших по отношению к общему числу выбывших из штрафбатов будет не более 30%. Это не дает права некоторым авторам утверждать, что там были смертники, живыми оттуда редко кто возвращался.
Числом заболевших можно пренебречь, так как штрафники старались даже не признаваться в своем болезненном состоянии, так как время, официально проведенное на больничной койке не по ранению, а по болезни, как и время на формировании, то есть не в боевых условиях, в зачет срока наказания не входило. При этом надо иметь в виду, что если болезнь приводила штрафника к инвалидности или негодности к военной службе, то с учетом проявления его качеств в штрафбате и сути преступления он либо отчислялся из штрафбата со снятием судимости, либо получал «право» отбыть наказание по приговору Военного трибунала вне штрафбата, то есть «обычным» способом.
Теперь о другом «мифе», вернее – о бессовестном вымысле, будто штрафников «гнали» в бой без оружия.
Могу безапелляционно утверждать, что в нашем 8-м штрафбате 1-го Белорусского фронта, как, вероятно, и в остальных, всегда было в достатке современного по тому времени, а иногда и самого лучшего стрелкового оружия, даже по сравнению с обычными стрелковыми подразделениями. Чаще всего наш батальон участвовал в боях, как правило, поротно, т. е. как только успевали сформировать одну роту, она направлялась на выполнение боевой задачи. Но вот в период от боевых действий на Курской дуге и до освобождения Бреста батальон действовал в полноштатном составе. Тогда он состоял из семи рот, в том числе трех стрелковых рот, в которых на каждое отделение в каждом из трех стрелковых взводов был ручной пулемет. Посчитайте: трижды три – 9 пулеметов Дегтярева, а на батальон – 27, а остальные бойцы были вооружены винтовками-трехлинейками и самозарядными (полуавтоматическими) винтовками Токарева (СВТ). Кроме того, в каждой роте полагалось иметь еще на каждый взвод по ротному (50-мм) миномету, что не всегда у нас в действительности осуществлялось из-за малой эффективности этого вида оружия.
В батальоне в тот период были, кроме 3 стрелковых, еще 4 других: двухвзводного состава рота ПТР (противотанковых ружей) всегда была полностью вооружена этими ружьями, в том числе и многозарядными «Симоновскими», а минометная рота, тоже двухвзводная, – 82-мм минометами. Кроме них – рота автоматчиков, вооруженная автоматами ППД, постепенно заменяемыми более совершенными ППШ, пулеметная рота, на вооружение которой раньше, чем в некоторых дивизиях фронта, стали поступать облегченные станковые пулеметы системы Горюнова, в 2,5 раза легче «Максимов» с водяным охлаждением стволов. Соотношение веса 26,6: 63,3 кг!
Посмотрим на конкретное вооружение штрафбатов. Это к тому, что вооружали их, как в «Утомленных…» у Михалкова, чуть ли не черенками от лопат.
Передо мной «Донесение о численном и боевом составе 8-го Отдельного Штрафного б-на ЦФ по состоянию на 30 июня 1943 года». Убедитесь, что штрафников гнали в атаку не с «черенками от лопат». Наш ОШБ тогда воевал поротно.