Всего за 499 руб. Купить полную версию
James Herriot's
Treasury of Inspirational Stories for Children
Warm and Joyful Tales
by the Author of All Creatures Great and Small
Moses the Kitten: © 1974, 1984 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1984 Peter Barrett
Only One Woof: © 1974, 1985 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1985 Peter Barrett
The Christmas Day Kitten: © 1976, 1986 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1986 Ruth Brown
Bonny’s Big Day: © 1972, 1987 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1987 Ruth Brown
Blossom Comes Home: © 1972, 1988 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1988 Ruth Brown
The Market Square Dog: © 1989 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1988 Ruth Brown
Oscar, Cat-About-Town: © 1977, 1990 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1990 Ruth Brown
Smudge, the Little Lost Lamb: © 1991 The James Herriot Partnership
Illustrations © 1991 Ruth Brown
ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2016
Machaon®
* * *
Котёнок Моисей
Бывают дни, когда я начинаю жалеть, что стал ветеринаром, и тот зимний день был как раз одним из них.
Я ехал на вызов в десяти милях от дома и не мог избавиться от мысли, что в Йоркшир-Дейлс холоднее всего не когда лежит снег, а именно сейчас, когда первая пороша располосовала тёмные бока голых холмов, и теперь они похожи на припавших к земле животных, до того худых, что рёбра торчат. И вот передо мной скрипят на петлях ворота фермы, покачиваясь под натиском ветра.
Даже моя машина – без отопления и насквозь продуваемая – и та казалась убежищем в неприветливом мире, и, прежде чем выйти, я несколько секунд собирался с духом, стиснув руль руками в шерстяных перчатках. Ветер едва не вырвал дверь из моих рук, я с трудом захлопнул её и потопал по замёрзшей грязи к воротам. В тёплом пальто, укутанный в шарф по самые уши, я чувствовал, как ледяные порывы хлещут меня по лицу, цапают за нос, вышибают слёзы и больно постукивают молоточками внутри головы.
Я проехал ворота, закрыл их и собрался было влезть в машину, но тут заметил что-то необычное. Рядом с дорогой был замёрзший пруд, и среди обледенелого камыша, обрамлявшего мёртвую матовую поверхность воды, проглядывал какой-то маленький чёрный комок.
Я подошёл поглядеть. Это оказался крошечный котёнок не больше шести недель от роду, он не двигался, глаза были плотно закрыты. Нагнувшись, я осторожно потрогал меховое тельце. Наверняка мёртв, такой крохе не выжить в эдаком холоде… Но нет, в нём теплилась жизнь: на миг его рот беззвучно открылся, всего один раз.
Я побыстрей сунул его за пазуху. Заехав во двор, крикнул фермеру, стоявшему в дверях коровника с двумя вёдрами:
– У меня тут один из ваших котят, мистер Батлер. Наверное, случайно выбрался на улицу.
Мистер Батлер поставил вёдра и смотрел на меня с удивлением:
– Котёнок? У нас котят сейчас нет.
Я показал ему свою находку, и он удивился ещё больше:
– Чудно́, знаете ли, здесь чёрных котов не водится. Разные есть, только не чёрные.
– Ну откуда-то же он взялся, – сказал я. – Хотя представить не могу, чтобы такой малыш пришёл издалека. Очень всё это странно.
Я протянул ему котёнка, и он принял его большой, загрубелой от работы рукой.
– Бедолага, вот ведь, едва жив. Возьму его в дом, посмотрим, может, жена что-то сможет сделать.
Миссис Батлер хозяйничала на кухне и при виде котёнка всполошилась.
– Ох, батюшки, надо же! – Она погладила пальцем грязную шёрстку. – А мордаха-то симпатичная. – И подняв на меня взгляд, спросила: – А кто это вообще, мальчик или девочка?
Я глянул котёнку под хвост:
– Парень.
– Ясненько, – сказала она. – Надо ему дать тёплого молока, но сперва отогреем его по-нашему.
Она подошла к большой чёрной кухонной печи, открыла заслонку духового шкафа в боку и сунула малыша внутрь.
Я улыбнулся. Эта была стандартная процедура: когда зимой находили потерявшегося новорождённого ягнёнка, его запихивали в духовку – весьма действенный метод. Миссис Батлер оставила дверцу приоткрытой, и я видел чёрного найдёныша. Кажется, ему было всё равно, что с ним происходит.
Следующий час я промучился с их коровой. Копыта на задних ногах сильно разрослись и доставляли животному много страданий. Надобно было срезать лишнюю ороговевшую ткань, и мне пришлось лишний раз убедиться, что задние ноги коровы отнюдь не рассчитаны на то, чтобы человеку, который пытается оказать помощь, было хоть мало-мальски удобно. Мы обвязали верёвкой нижний сустав и, перекинув её через перекрытие под потолком, подтянули наверх, но нога всё равно ходила ходуном, а я удерживал копыто изо всех сил, скрипя зубами. К тому моменту, когда дело было сделано, пот заливал мне глаза, и я напрочь забыл, что на дворе жуткая стужа.
И всё же, подумал я, распрямляя наконец изнывшуюся поясницу, оно того стоило. Разве не достойная награда за труды – видеть, что корове теперь не больно стоять на ногах?
– Ну вот, как-то так, – пробормотал мистер Батлер. – Пойдёмте в дом, помоетесь.
В кухне, наклонясь над коричневой глиняной раковиной, я то и дело поглядывал на дверцу духового шкафа.
Миссис Батлер засмеялась:
– Ой, да живой он, живёхонек. Подойдите, сами убедитесь.
В тёмной глубине печки трудно было заметить чёрного котёнка, но когда я его разглядел и протянул руку, чтобы потрогать, он повернул ко мне голову.
– Ожил, надо же, – сказал я. – Ваша печка сотворила чудо за какой-то час.
– Ни разу ещё не подвела. – Жена фермера вытащила найдёныша. – Какой, однако, упорный кроха. – Она стала вливать из ложки тёплое молоко в маленький рот. – Ничего, денёк-другой, и очухается.
– Значит, вы решили его оставить?
– А как иначе-то. Назову его Моисей.
– Моисей?
– Ну дак вы ж его в тростнике нашли, разве нет?
Я засмеялся:
– Верно. Хорошее имя.
Я снова заехал на ферму Батлеров спустя пару недель и всё крутил головой в поисках Моисея.
Фермеры редко держат кошек в доме, и я подумал, что если котёнок выжил, то наверняка присоединился к колонии кошачьих, заселивших пристройки.
Фермерские кошки неплохо устроены. Их, может, не особо балуют, но мне всегда казалось, что они ведут жизнь свободную и естественную. Вообще-то они должны ловить мышей, но, если кому не повезло на охоте, во дворе всегда есть чем поживиться; тут и там расставлены блюдца с молоком, да и к собакам в миску не грех заглянуть – вдруг осталось что-нибудь интересное от трапезы.