Всего за 229 руб. Купить полную версию
Погоня началась. Впрочем, для московских улиц эта было почти нормальным движением. Здесь часто, несравненно чаще, чем в других крупных городах, можно встретить машину, предпочитающую в городе скорость выше сотни километров в час. Многим водителям, как мне объясняли, более медленное передвижение кажется просто унизительным. Дважды мы проскочили перекрестки на последней фазе желтого света. Если бы кто-то начал поперечное движение раньше разрешенного периода времени, на такой скорости избежать столкновения не удалось бы, по крайней мере не удалось бы с нашей стороны. Мне же с моими документами не очень хотелось встречаться с машиной ДПС, а это был вполне реальный вариант. Я согласился уехать с места покушения на Гогу во многом для того, чтобы избежать разборок с полицией, поскольку звуки полицейских сирен уже слышались отчетливо. Но уехать от одних полицейских, чтобы угодить в лапы других – это мне откровенно не нравилось. И потому я сказал достаточно резко и твердо:
– Все! Мы уже далеко отъехали. Высади меня.
– Почему? Боишься преследовать?
– На такой скорости дальше ментовки не уедешь. А мне это не по душе. Сам я преследовать согласен, но не люблю, когда меня преследуют. А ты едешь так, что любая патрульная машина за тобой сорвется.
Гога резко притормозил и уже не слишком торопливо двинулся дальше, до первого поворота направо. Там улица была скромная, с малым движением, хотя и отлично освещенная множественными фонарями.
– Жалко с тобой расставаться, – произнес он. – Стреляешь ты хорошо. Служил, я думаю?
– Служил, – кивнул я.
– Скорее всего, не мент. Менты обычно плохо стреляют. И где?
– В «Беркуте»… Потом еще кое-где…
– Это в Киеве, что ли?
– Это в Украине.
Я умышленно использовал предлог «в», который используют украинцы, а не предлог «на», как говорят в России. Это, пусть и в малой степени, было характеризующим моментом.
– Что ж на Майдане так плохо стреляли?! – с усмешкой спросил Гога.
– Меня там не было, а наши парни не стреляли потому, что им даже патроны не выдали. Дубинками отстреливаться, правда, разрешили, – усмехнулся я в ответ и сам ощутил, насколько естественной получилась моя горечь в голосе. По крайней мере такой довольно впечатлительный и умный, судя по характеристике, человек, как Гога, обязан эту горечь уловить. Но он, как оказалось, уловил и другое.
– Там, после стрельбы, когда ты в машину сел, я заметил, как ты занервничал, когда на дороге полицейские сирены послышались. Не желаешь ментам показываться? В розыске, что ли?
– А что, я должен был свой пистолет выбросить и сказать, что кто-то посторонний стрелял и уложил автоматчика?
– На оружие, стало быть, разрешения не имеешь! – задумчиво проговорил Гога.
– Как и ты, наверное… – ответил я.
В это время мы свернули за следующий угол, и на дороге, метров на тридцать впереди нас, стали заметны полицейские мигалки и менты. Но машины стояли и никого не преследовали.
– Что за хренотень! – Гога с силой стукнул ладонью по рулю. – Нам «тормоз» специально выставили? Разворачиваться поздно, нас заметили. Еду прямо. Если остановят, будь готов отстреливаться…
Я сунул руку на пояс и сжал рукоятку пистолета, который носил без кобуры, просто прижатым к своему животу брючным ремнем. Гога мой жест оценил правильно. Он дополнительно сбросил скорость, попробовал, легко ли ему дотянуться до рукоятки своего пистолета, и поехал прямо. Впереди стояли две патрульные машины полиции – «уазики» и одна машина ДПС – «Опель Астра». Инспектор ДПС сделал жезлом знак, приказывая «БМВ» принять вправо, прижаться к бордюру и остановиться. Гога не вышел из машины, как обычно делаю я, когда меня останавливает ДПС. Правила вообще-то не обязуют водителя покидать машину, и в Москве это поведение, как я уже понял по нескольким увиденным случаям, считается естественным.
– Сразу не стреляй, – предупредил я. – Сначала поговорим. Там лежит кто-то в газоне… Человек. Может, просто другая машина сбила…
Я старался рассмотреть, что происходит впереди. Полицейские из патрульных машин даже не смотрели в нашу сторону, хотя все они были при автоматах и в любую минуту могли бы дать очередь.
Инспектор ДПС подошел к нам, козырнул и представился.
– Документы, командир? – высунул голову из окна Гога.
– Нет, только вопрос, если не возражаете. Вы здесь недавно не проезжали?
– Только утром… А что тут случилось?
– Из машины выбросили тело человека и автомат.
– Тело – значит, убит? – спросил я, наклоняясь к плечу Гоги и тоже выглядывая в окно водительской дверцы.
– Да, две пули в голове.
– Из автомата стреляли?
– Трудно сказать. Только мне кажется, не сам он в себя стрелял. Ствол его пороховой гарью пахнет, значит, стрелял в кого-то. Да тут, говорят, неподалеку какая-то перестрелка была. Ну ладно, раз здесь не проезжали, следуйте по своим делам.
Словоохотливый инспектор козырнул, и пошел в сторону своей машины, а мы объехали место происшествия и двинулись дальше.
– Повезло нам… – с облегчением выдохнул Гога.
– В чем? – поинтересовался я.
– Документы не проверяли. Я забыл их у убитого водилы забрать. Сейчас возвращаться уже поздно, документы, наверное, уже у ментов. Кстати, не объявили бы «Перехват»…
– Вот потому я и хочу с тобой расстаться. Сверни за угол и там меня высади.
– Боишься продолжения?
– Не вижу смысла ввязываться в незнакомую ситуацию. Уже раз ввязался, пару пуль парню в голову всадил…
– Уверен, что в голову всадил?
– «Гиббон» так сказал.
– Ты думаешь, это… На дороге – его из «крузака» выбросили?
– Не сомневаюсь…
– Надо было мне подойти, удостовериться…
– Долго думал. Сейчас уже поздно. Вот здесь поверни за угол, высади меня и езжай своей дорогой. Дальше нам не по пути. – Все это было просчитано в оперативном управлении ГРУ. Там имели достоверную информацию, что Гога остро нуждается в умелых боевиках, поэтому просто так он меня не отпустит, но желание использовать мои боевые навыки должно сводиться к его инициативе, а я должен проявлять свое нежелание к сотрудничеству, потому что мне своих забот хватает.
– Как хочешь. Хоть и стреляешь ты классно, но я и других стрелков найду, они «крузака» отловят… – Гога вытащил трубку, но при мне звонить не стал.
Машина остановилась, я вышел, вышел и Гога.
– Подожди, стрелок, – обратился он ко мне. – Я сейчас позвоню, чтобы «крузак» по пути тормознули, а потом поговорим.
Гога разговаривал, стоя на дороге, и дождь мешал мне услышать разговор, который велся и без того едва слышно. Но длился он недолго. А когда Гога убрал трубку под свой длинный кожаный плащ с полами, испачканными грязью, я попрощался с ним.
– Ладно, бывай здоров и больше под пули не подставляйся. Где здесь ближайшая станция метро, не подскажешь?
– Садись, я тебя до дома подвезу. «Крузака» и без нас тормознут.
– А меня с тобой тормознут.
– У меня в ментовке все на большом уровне схвачено. Я им большие «бабки» плачу, не переживай. Садись, выкрутимся. Все одно – это лучше, чем под дождем мокнуть…
– Ты, может быть, и выкрутишься, а вот я – едва ли. И тебя могут вместе со мной «закрыть». Я для тебя более опасен, чем твоя машина…
– Тебя хоть как звать-то? – поинтересовался он.
– Олександр, – сделал я намеренное усиление на букве «О». – Можно просто – Сашко… Даст Бог, свидимся. А ты…
– Я – Георгий.
– Жора, значит, по-одесски…
– Я в Одессе ни разу не был. А вообще-то меня обычно зовут Гога, иногда можно Гошей, я не сильно обижаюсь. А ты, стало быть, хохол?
– Я – украинец, – с гордостью произнес я.
– Телефончик мне не оставишь? Вдруг сгодишься. Или я тебе сгожусь. Мой тоже запиши… Всякое в жизни бывает. Насчет ментов иногда могу выручить…
В целом Гога вел себя так, как и просчитывали в Оперативном управлении ГРУ. Там понимали его психологию.
Я подошел ближе и продиктовал свой номер. Гога сразу внес его в свою трубку. Я обратил внимание, что трубка у него элитная. Не какой-нибудь модный временщик «iPhon», а «Vertu», который стоит как очень хороший импортный автомобиль. Он назвал свой номер, и я просто запомнил. Мне это было тем более не сложно, что я номер уже знал, поскольку он был поставлен на прослушивание спутников космического управления ГРУ и фигурировал в документах, которые я уже читал.