Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Более того, к бордовой коросте на моем плаще, быть может, примешалась и застывшая кровь Чарторыйского
Позади вдовы послышался шум там горестно вздохнула дородная дама отнюдь не юных лет в черном чепце. Утонув в глазах пани Эльжбеты, я проворонил сопровождающую, а та принялась свирепо квохтать по-польски. Если правильно истолковал ее слова, карга потребовала срочно убираться прочь от «французского дьявола».
Сам вы дьявол или лишь его слуга Не знаю. Но вы погубили меня! Независимо от того, что произошло там Даже если вы только оборонялись. Я вас проклинаю! Ненавижу!
Сделанного не вернуть! я преклонил колено, словно в присутствии особы королевской крови. Нам действительно выпал жребий защищаться или погибнуть. Перед вами я в неоплатном долгу, слово чести! Располагайте же мной. Примите мою защиту. Вы молоды, прекрасны, заслуживаете достойного мужчины, который не будет рисковать попусту, из-за чего столь велик шанс остаться одной
Достойного? она горестно усмехнулась и сделала повелительный жест сопровождающей толстухе не вмешиваться. Муж мой истинно достойный человек. Всегда платил по счетам. Поэтому после него мне остаются только громкий титул и непомерные долги, за которые заберут и поместья, и все, что на мне.
Рука безвольно описала в воздухе дугу. Наверно, долги действительно огромные, раз бриллиантовые подвески, серьги и кольцо поверх перчатки с крупным синим камнем только малая толика средств, нужных для расплаты с кредиторами.
Здесь я могу прийти на помощь.
Погасите долги Чарторыйского? безупречные губы сложились в подобие грустной улыбки. Тем самым откупитесь за убийство?
Наверно, я не настолько богат. Но подвизаюсь в свите короля, и в моих силах дать ему на подпись указ о замораживании взыскания долгов. По крайней мере, у вас не изымут поместья, часть доходов отдадите кредиторам, со временем погасите долг полностью.
Матка Боска, как же вы наивны! И совсем не знаете Польшу. Едва переступив порог, намерены ломать законы, сложившиеся столетиями! Тем самым навлечете гнев магнатов на короля, прольется новая кровь Она кидала в меня слова, как дротики, и каждый находил цель, а ее губы дрожали и самые прекрасные в мире глаза наливались слезами, я чувствовал полную беспомощность от невозможности что-то изменить, не сходя с места Нет, уж лучше отправлюсь на паперть или в монастырь. Прощайте! Бог вам судья.
Шорох юбок стих вдали. Глядя вслед, я был не в силах отвести глаза серое дорожное платье не скрыло стройность фигуры, перетянутой корсетом до осиной тонкости талии. Наконец, ее силуэт заслонился массивным корпусом сопровождающей дамы.
Де Бюсси снискал славу дамского угодника и отважного любовника, я не посрамил репутацию, приняв эстафету. Отчего же две женщины, волнующие сердце куда сильнее, чем возбуждающие похоть, мне недоступны
И вдруг разведчик взял во мне верх над романтическим молодым дворянином. Ключевое наблюдение: красавица в дорожном платье! Следовательно, приехала недавно и остановилась в доме бургомистра вместе с мужем, рассчитывая скоро покинуть временное пристанище, оттого не сменила гардероб. Так как радикальные взгляды Чарторыйского вряд ли представляли секрет, вот и всплыло вероятное объяснение неловкости Домбровского, он знал о присутствии четверых заговорщиков, об их отъезде в большой компании простолюдинов, вооруженных явно не для охоты на зверя, но пальцем не шевельнул.
Бургомистр сам заговорщик или «моя хата с краю»?
Стоит рассказать Шико. Когда прибудет королевский поезд, в свите Генриха найдутся люди, способные проследить за скользким шляхтичем.
Беспокоило другое уже на западных рубежах Речи Посполитой, похоже, нас ожидало больше интриг и заговоров, чем в самом Париже.
Глава третья
Открытие
Пшепрашам, пан! Чего изволите?
Бургомистров слуга подкрался незаметно, пока я пребывал в столбняке сначала от чар молодой вдовы, потом от нахлынувших подозрений. Пшепрашам (извините) это обычное вежливое обращение в Речи Посполитой, поляки отнюдь не чувствуют себя кругом виноватыми, скорее наоборот. Очнувшись, я попросил отвести меня к Огинскому.
Тот был плох. Остроконечная пуля, выточенная в одной из мастерских Сен-Дени под моим личным присмотром, пробила плечо навылет, переломив ключицу.
Мысленно снял шляпу в знак уважения. Мужественный лях с такой-то раной часа три продержался в седле, правил одной рукой лошадью и даже поддерживал светскую беседу!
В нос шибанул запах сивушного самогона, совершенно непривычный в эту эпоху здесь предпочитали вино, пиво, брагу, но не крепкие напитки. Мое внимание привлек лекарь, обрабатывающий рану.
Конечно, людская была далека от стерильной чистоты операционной. И вряд ли тряпки, окружающие рану, подверглись кипячению. Но медикус что-то определенно знал о дезинфекции, в отличие от ксендза, норовившего сунуться как можно ближе к столу с разложенным телом шляхтича и пролечить пулевую дырку распятием.
Оба сошлись в неприязни ко мне.
Вы француз? Потрудитесь покинуть покой, пока я латаю следы вашей выходки.
Сварливый тон лекаря при поддержке священника немедленно пробудил у меня дух противоречия.