Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Понимаю Что же ксендз у вас над душой висел?
У ксендза своя правда исповедовать и положиться на волю Господа. Мое врачевание он обзывает покушением на Божье провидение. Я в его глазах еретик, хоть и хожу в костел.
Можно попробовать объяснить ксендзу, что все в воле Божьей, и Господь позволяет врачевать, не обрушивая гром и молнии на голову лекаря, но этот спор повторялся миллион раз и бесполезен, потому что религия взывает к вере и чувствам, а не к фактам и логике. Мои же чувства говорили о другом Чеховский первый человек в Польше, мне симпатичный. Не считая, само собой, новоиспеченную вдову, но к ней возник интерес в корне иного рода.
Ежи, вы дипломированный эскулап? Дворянин?
Что вы, сеньор! Из мазовецких мещан. Учился как мог, практику имею в Лодзи
Но не жируете.
Он сконфузился. Черная куртка с когда-то бархатным, а сейчас просто вытертым итальянским воротником и бесформенный берет, напоминающий формой ночной колпак Генриха Анжу, никак не свидетельствовали о достатке.
Скромно живу. Откладываю. Вот Готово. Нужно будет лишь нитку удалить.
И не женаты, полагаю, я не отступился от своего.
Мужчине было лет тридцать. В тусклых усах виднелась седая нитка и за эти тридцать лет хлебнул лиха.
Нет, сеньор. Вот вернусь домой
Есть предложение лучше. Вступайте в свиту короля Генриха. Жалованье твердой французской монетой, а не польскими злотыми вас устроит? И пациентов с дырками вам обещаю для практики не соскучитесь. Сегодняшний день тому подтверждение.
Чеховский задумчиво вытянул губы, вытирая руки от крови тряпицей.
Французская служба Пшепрашам, сеньор де Бюсси, меня наши превратно поймут.
Польская служба, Ежи. Наш Генрих, не забывайте, приехал сюда на польский престол. И у него обязательство отправлять посполитую молодежь на учебу в Париж. Вы, конечно, молодость миновали, но не бывает правил без исключений. Интересна вам парижская степень, не знаю, как ее называют, кажется магистр медицины в Сорбонне?
Польская служба, Ежи. Наш Генрих, не забывайте, приехал сюда на польский престол. И у него обязательство отправлять посполитую молодежь на учебу в Париж. Вы, конечно, молодость миновали, но не бывает правил без исключений. Интересна вам парижская степень, не знаю, как ее называют, кажется магистр медицины в Сорбонне?
У горбоносого отвалилась челюсть.
Я, сын простого шорника, и вдруг парижский магистр медицины? Чеховский изменился в лице. Вы шутите, сеньор Даже представить не мог
Вот и договорились. Как только в Лодзь поспеет королевский поезд, представлю вас при дворе. Но учтите, мон ами, простой службы не ждите. Нас пытались одолеть в открытом бою не вышло. Что будет дальше? Выстрел исподтишка из мушкета или арбалета? Удар кинжалом в темном коридоре?
Скорее яды, поделился он соображением.
Нашему Генриху, славному сыну Екатерины Медичи, не привыкать к существованию в обстановке, когда отравлено может быть все что угодно, и не спасет даже проба еды: лакей укусит яблоко, останется жив, а монарх покроется синюшными пятнами, потому что яд находился на другой стороне яблока.
Ты умеешь распознавать яды? И находить противоядие?
Не вшистко Но те, что в ходу у наших знаю. Да, разбираюсь и в противоядиях, помогу если не будет слишком поздно.
Договорились. Принимайтесь за дело немедля, пан Чеховский. Тысяча двести персон большая цифра, среди них будут и заболевшие в дороге. Готовьтесь к приему. Хотя, конечно, не всем нужно такое внимание, как королю, мне или Шико.
Шико?
Его на самом деле зовут Жан-Антуан дАнглере, прозвище Шико, что означает «обломок зуба», ему придумал наш славный Анжу. Шико правая рука Генриха, придворный шут и мой друг. А еще очень опасный человек. Врагов у него много, но долго они не живут.
То есть при французском дворе те же нравы, что и у нас, резюмировал мой новый наемник. Интриги и внезапные смерти. Везде так?
Не везде. В Антарктиде спокойнее, рассеянно ответил ему и спохватился: Это слишком далеко, не обращайте внимания и не стремитесь туда.
Оставив Чеховского, я снова отправился наверх, дабы принять участие в квартирьерских хлопотах. В голове переваривались впечатления от насыщенного дня.
Я прилично знал французскую историю, хуже, к стыду своему, русскую и совсем слабо польско-литвинскую. Вроде бы Генриху в Польше долго править не довелось, но почему именно это уже за пределами обязательных знаний посольского атташе по культуре. Монарху предстоит вернуться в Париж и надеть на голову французскую корону под именем Генриха III, последнего в династии Валуа, а следующим на престоле будет восседать первый Бурбон, он пока еще только король Наварры.
В России, точнее в Русском царстве, после смерти Ивана Грозного не останется престолонаследника, рулить державой примутся отец и сын Годуновы, за ними «царь Васька», то есть Василий Шуйский, чей талант государственного деятеля окажется на уровне Михаила Горбачева, то есть ниже плинтуса, что в обоих случаях неизбежно выливается в смуту. На волне преодоления смуты появляется первый Романов Или Ельцин.
Ну а мне-то что было делать? История произошла, состоялась. Я как зритель на ретроспективном показе в кино, только фильм разворачивался куда реалистичнее, чем 5D, правдоподобный до удара копьем в брюхо. Осталось просто выживать, воевать, развлекаться, осеменять, напиваться? Во французском и русском много глаголов, ни один из них не дал мне смысла существования. Разве что удавиться, тем самым это бесполезное существование прекратить.