-- начал он, обводя взглядом комнату и, видимо, стараясь понять, в какого рода компанию он попал; взгляд его остановился на незнакомце в сером, но тут речь его вдруг прервалась, и так же внезапно смолкло и перешептывание гостей, потому что певец, столь поглощенный своим намерением, что едва ли он даже заметил появление нового лица, в этот самый миг во весь голос затянул следующий стих:
Завтра мой рабочий день,
Эй, простые пастухи, -
Хлопотливый день такой.
Парень утащил овцу и за это взят в тюрьму,
Боже, дай душе его покой!
Незнакомец у камина, размахивая кружкой с таким азартом, что мед выплескивался в огонь, как и раньше подхватил глубоким басом:
Боже, дай душе его покой!..
Все это время третий незнакомец стоял у порога. Заметив наконец, что он почему-то молчит и не подходит ближе, гости вгляделись в него с особенным вниманием. И тут они, к изумлению своему, увидели, что он перепуган насмерть: коленки у него дрожали, руки так тряслись, что щеколда, за которую он держался, громко дребезжала; его побелевшие губы раскрылись, глаза были прикованы к развеселившемуся блюстителю правосудия, сидевшему посреди комнаты. Еще миг -- и он повернулся и, хлопнув дверью, обратился в бегство.
-- Кто бы это мог быть? -- спросил пастух.
Но гости, взволнованные своим недавним страшным открытием и сбитые с толку странным поведением третьего посетителя, только молчали в ответ. Каждый невольно старался отодвинуться как можно дальше от грозного гостя, восседавшего посередине, на которого многие готовы были смотреть как на самого Князя Тьмы в человеческом образе, и мало-помалу он оказался в широком кругу, и между ним и другими гостями пролегло пустое пространство:
В комнате воцарилась немая тишина, даром что в ней было не меньше двадцати человек; только и слышно было, как дождь барабанит по ставням, да шипят капли, изредка скатывающиеся из дымохода в огонь, да попыхивает трубка в зубах у незнакомца, приютившегося в уголку у камина.
Внезапно тишина нарушилась. Откуда-то издалека, как будто с той стороны, где был город, донесся глухой пушечный выстрел.
-- Вот так штука! -- воскликнул, вскакивая, незнакомец в сером.
-- Что это значит?.. -- спросило несколько голосов.
-- Арестант бежал из тюрьмы, вот что это значит!
Все прислушались. Звук повторился, и снова все испуганно промолчали, только сидевший у камина спокойно сказал:
-- Говорили и мне, что в здешних местах такой обычай: стрелять из пушки, когда кто-нибудь бежит из тюрьмы, но самому слышать не доводилось.
-- Уж не мой ли это сбежал? -- пробормотал незнакомец в сером.
-- А кто ж, как не он! -- невольно воскликнул пастух. -- И кого ж мы сейчас видели, как не его! Коротышка этот, что только что заглянул в дверь и задрожал как осиновый лист, когда вас увидел и услыхал вашу песню!
-- Зубы у него застучали и дух захватило от страха, -- сказал тесть хозяина.
-- И сердце у него ушло в пятки, -- сказал Оливер Джайлс.
-- И бежать припустился, словно в него выстрелили, -- сказал плотник.
-- Верно, -- медленно проговорил незнакомец, сидевший в углу, как бы подводя итог, -- и зубы у него застучали, и сердце ушло в пятки, и бежать припустился, словно в него выстрелили.
-- Я не заметил, -- сказал палач.
-- Мы-то все удивлялись, чего он вдруг улепетнул, -- дрожащим голосом воскликнула одна из женщин, -- а теперь понятно!..
Выстрелы, глухие и далекие, следовали один за другим через небольшие промежутки, и подозрения собравшихся перешли в уверенность. Зловещий незнакомец в сером встал и приосанился.
-- Кто тут у вас констебль? -- сказал он, не без труда ворочая языком. -- Ежели он тут, выходи.
Пятидесятилетний жених, дрожа, отделился от стены, а невеста его зарыдала, припав к спинке стула.
-- Ты констебль? Присягу принимал?
-- Да, сэр.
-- Приказываю тебе взять себе в подмогу людей и изловить преступника. Он где-нибудь тут поблизости, далеко не успел уйти.
-- Слушаю, сэр, сейчас... сию минуту... только вот жезл возьму. Сбегаю домой и принесу, а тогда и двинемся.