-- Разве не видишь: гость наш, по всему, человек с достатком, на что ему работать.
Серый незнакомец помолчал с минуту, словно взвешивая, подходит ли ему такое определение. Затем решительно его отверг.
-- С достатком! -- сказал он. -- Нет, сударыня, это не совсем верно. Я рабочий человек, да! Приходится работать. Вот доберусь я до Кэстербриджа -дай бог, чтобы в полночь, -- а уж в восемь пожалуйте на работу. Да-с! Дождь ли, снег ли, хоть разорвись, хоть лопни, а свою работу я завтра должен сделать.
-- Бедняга! Так, значит, вы хоть и по-городскому одеты, а на поверку еще беднее нас? -- откликнулась жена пастуха.
-- Такое уж мое ремесло, друзья. Не в бедности дело, а ремесло такое... Ну, пора мне в путь, а то в городе и пристанища не найдешь на ночь. -Однако он не двинулся с места и немного погодя прибавил: -- Но распить с вами еще кружечку -- в знак дружбы -- времени хватит. Только вот беда, в кружке-то пусто.
-- Не хотите ли сыты? -- сказала миссис Феннел. -- То есть мы ее сытой зовем, а на самом деле это просто вода от первой промывки вощины.
-- Нет, -- презрительно отозвался незнакомец. -- После мяса кто захочет глодать кости?
-- Да зачем же, -- вмешался Феннел. -- Дети-то ведь не каждый день родятся, давай я еще налью меду.
Он встал и направился в темный угол под лестницей, где стоял бочонок. Жена пошла за ним.
-- Что это ты выдумал? -- укоризненно сказала она, как только они остались одни. -- На такого разве напасешься? В кружке-то на десять человек было, а он все один высосал, да еще сыта ему нехороша, подавай меду! Да и кто он такой? Никто его не знает. Не нравится он мне, вот что.
-- Да ведь он к нам в дом пришел, голубка. А на дворе непогода, а у нас праздник. Авось не разоримся от одной кружки. Вот станем летом подкуривать пчел, будет и меду вдосталь.
-- Ну ладно, налей еще одну, -- ответила жена, сокрушенно глядя на бочонок. -- Но откуда он взялся и какое его занятие? Пускаем в дом, а кого -- не знаем.
-- Да и я не знаю. Вот я его еще спрошу.
На этот раз незнакомцу в сером не удалось разом осушить всю кружку, -- миссис Феннел приняла против этого весьма решительные меры. Налив меду в небольшой стакан, она подвинула ему, а большую кружку отставила подальше. Когда гость выпил отпущенную ему порцию, пастух возобновил расспросы о его занятии.
Незнакомец помедлил с ответом, и тогда другой, сидевший у камина, вдруг заговорил с неожиданной откровенностью.
-- А я вот своего занятия не скрываю, -- сказал он, -- пусть хоть всякий знает. Я колесник.
-- Что ж, в наших местах это доходное ремесло, -- сказал пастух.
-- И я своего не скрываю, -- отозвался незнакомец в сером. -- Пусть хоть всякий знает, у кого хватит ума догадаться.
-- Ремесло можно всегда по рукам узнать, -- заметил плотник, глядя на свои собственные руки. -- Уж какие-нибудь знаки да остаются. У меня, например, вон все пальцы в занозах, словно иголки понатыканы.
Рука сидевшего у камина проворно скрылась в тень, а сам он, попыхивая трубкой, устремил взгляд на горящие угли. Незнакомец в сером подхватил замечание плотника.
-- Это правильно, -- сказал он с хитрой усмешкой, -- да только у меня ремесло особенное: знаки не на мне остаются, а на тех, кого я обслуживаю.
Никто не сумел разгадать эту загадку, и жена пастуха снова предложила гостям спеть песню. Начались те же отговорки, что и в первый раз: у одного нет голоса, другой позабыл первый стих. Незнакомец в сером, к этому времени порядком уже разгорячившийся от доброго меда, внезапно разрешил затруднение, объявив, что он готов сам спеть, чтобы расшевелить прочих. Засунув большой палец левой руки в пройму жилета и помахивая правой, он обратил взор к пастушьим посохам, развешанным над камином, словно ища там вдохновения, и начал:
Подобрал я ремесло,
Эй, простые пастухи, -
Видно, так мне повезло.