Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Аборигены стали нападать на любого человека пришедшего в лес. Раны от их когтей заживали медленно, а маленькие дети даже погибали.
Хищники были агрессивными и бесстрашными, да к тому же плодящимися в неимоверных количествах.
Видимо они пришли из глубин леса, первые годы не беспокоя колонистов. Когда их популяция достигла определенной численности, она стала мигрировать, ища легкую добычу
Ничто не выдавало в них разумных существ, да никто и не пытался вступать с ними в диалог, лес – этот источник жизни, должен принадлежать человеку.
В лесу пришлось делать широкую просеку, чтобы создать зону безопасности, а стену оснастить электрошокерной сеткой, работающей от солнечных батарей.
На самом деле лесом они назвали заросли сорго, с гигантскими двухметровыми столами, с зелеными метелками наверху. Некоторые стволы настолько крепкие, что люди – кошки свили на них гнезда.
Листья сорго настолько большие, что под ними может укрыться до трех человек, когда на планете наступает сезон дожей.
Сорго – это их спасение на Марсе – 2. Семена были посажены еще первым марсоходом, приземлившимся на Марс -2 в период дождей, из всех различных вариантов «выжил» только сорго. Это и зерно, и строительный материал, и этиловый спирт для Flex-Fuel машин-автомобилей с гибким выбором топлива, еда для скота, которого становилось все больше. Судя по аэрофотосъемке заросли этих лесов, тянулись на многие тысячи километров, до самого высохшего моря. Именно оно разливающиеся в период дождей дало возможность прорасти семенам сорго. Состав его дна был отличен от песка захватившего планету.
Борьба за лес была борьбой за выживание.
ГЛАВА 1. Семья
Они лежали на деревянном топчане, во дворе дома, вокруг жаркая марсианская ночь, с нереально близкими чужими созвездиями, казалось, протяни руку и подари их любимой, как ожерелье.
Под светом звезд женское тело переливалось позолотой. Аромат сандала и манго кружил голову, Золотистая пудра осыпалась под горячими ладонями мужчины. Жаркий ветер пустыни представлялся холодным бризом, охлаждающим их тела. Ритм движений и дыхания становился все чаще и быстрее, и скоро к звездам полетел стон торжества жизни и любви.
– Ты, настоящая марсианка, – пошутил генерал, целуя завитки волос на шее жены.
Он невысокого роста, поджарый, словно прокопченный на солнце, с жестким седым ежиком волос. Выгоревшие от жары брови, потрескавшиеся губы. Глаза серо-зеленые, пушистые рыжие ресницы. Он выглядел не старше сорока лет. Женщина, юная, похожая на бронзовую статуэтку, длинные густые, темнее ночи волосы собраны на затылке в замысловатую башню.
Ближе к рассвету пара перебралась в дом.
За ними последовал верный пес динго, по кличке Пим.
Пес коснулся холодным носом руки хозяина, и, получив свою порцию ласки, вернулся во двор.
– Рэм, я не хочу к врачу, – прошептала жена, и прильнула, ища защиты.
– Надо, малыш, так надо.
Женщина прижалась еще крепче, а у мужчины, закаменело лицо, и только задергалась под правым глазом жилка, выдавая внутреннюю боль.
Утром он отвез ее на ЭКО, электромобиль был ему положен по рангу, так же как и жена.
Уля вышла из машины, и, не оглядываясь, стала подниматься по ступенькам, перинатального центра, который был похож на крепость с окнами – бойницами.
Обычно он не любил скоропалительных решений, но вид идущей, словно на казнь жены, сострадание к любимой женщине, заставили его сделать неприятный шаг: генерал все же решил обратиться за помощью к маршалу.
Надо было спешить, наступал «час бурь», да и на лекции нельзя опаздывать.
Но Рэм не успел, за окном электромобиля потемнело, и скоро песок зашуршал по крыше, и стало ничего не видно. То тут, то там закручивались небольшие смерчи из песка, словно кто-то выпустил джина на свободу. Город стал похожим на призрак: ни людей, ни машин.
Защитная стена смягчила последствия урагана, который мог засыпать дома по самые крыши, превратив город в барханы.
Генерал включил дополнительную очистку воздуха в машине, и вспомнил, как все начиналось.
Их, колонистов, всего несколько тысяч, в основном строителей, ученых инженеров и членов их семей, и военных, гвардейцев самого Маршала. В это путешествие в космос брали мужчин не старше пятидесяти, женщин вообще до тридцати. Один из космических крейсеров взорвался в пути, и до цели, планеты пригодной для жизни, долетел только «Ковчег».
Женщин на «Ковчеге» было мало, многие образовали семьи еще на крейсере во время путешествия. И когда колония хоть немного наладился быт, стали происходить драки, и поножовщина из-за обладания женщинами.
Маршал пресек это быстро и радикально, расстрелял самых неадекватных.
И объявил, что женщины будут даны в награду для самых достойных, нужных колони специалистов.
Это стало реальностью: карточки на продукты, землю, топливо, и женщин.
Женщины молчать не стали, вышли на митинг, Рэм на нем не присутствовал, но рассказывали, что Маршалу было не просто.
Пришлось пообещать, что без согласия женщины на брак, ее не принудят, и что она не собственность – разлюбит, уйдет к другому.
Даже какую – то декларацию подписывали.
Вот и генералу, по ордеру досталась Уля, ей двадцать, ему почти пятьдесят.
Практикой считалось замужество с восемнадцати, и поэтому он спросил: «Почему не замужем?»
В ответ она показала, белые шрамы на запястьях.
– Мне надо строить, сидеть и стеречь тебя от суицида, времени нет.
Он тогда уехал, в полной уверенности, что вернувшись, не застанет ее в живых. Он не молод, и не красавец, да, честно признаться не очень-то он в ней нуждался. Привык за долгие годы все делать сам, даже от ординарца отказался.
Особо он ее не разглядывал, да и «невеста» прятала лицо за темными длинными волосами. Правда, удивился серьезному взгляду карих, огромных глаз, не похоже, что сумасшедшая. Да и Пим, его верный пес, агрессии к незнакомке не проявлял.
Вернулся через две недели и не узнал свой дом – палатку.
Было прибрано, на полу лежали циновки, и обедал он не сухим пайком, а борщом, и рагу из мяса местных птиц.
– Почему я? – спросил он, с удовольствием растянувшись во весь рост на бамбуковой кровати.
– Ты не такой, как они, – девушка осторожно присела на краешек. – Они набрасывалась на меня, словно голодные гиены, не узнав даже имени.
– Может я тоже такой, просто устаю до чертиков.
– Нет, ты смотрел мне в глаза, ты видел во мне человека, а не предмет мебели.
«Вечно эти женщины все придумывают», – усмехнулся Рэм, но подвинулся, приглашая девушку лечь рядом.
– Отдыхай, утро вечера мудренее, – сказала ему жена, и он уснул мгновенно и до утра.
На рассвете генерал проснулся от ее ровного дыхания щекочущего грудь, расцепил нежно обнимавшие его руки, и вышел из палатки. Утро предвещало ветреный день, а пока было тихо, он помылся немного остывшей за ночь водой из бака, и вернулся, чтобы одеться.
На кровати лежала обнаженная Уля.
Смуглая, что-то в ней было от индейских предков, с маленькой грудью и довольно широкими бедрами. Но его до слез умили ее маленькие изящные ступни.
Он захотел непременно их коснуться губами, поцеловать каждый пальчик.
Она не мучила его, отдалась бесхитростно и страстно. Возможно, он бы хотел другую более опытную, но все искупала ее нежность и терпение.
А история рассказанная Улей о своей жизни, придавала его любви горечь упущенных лет. Если бы раньше, лет на пять, сколько он жил напрасно, без нее, и дочери.
ГЛАВА 2. Уля
Маму звали Вита, девчонка со столичной окраины, не совсем обычная, отцом ее был мексиканец, а дедом индеец племени кри. Эта гремучая смесь кровей, явила миру очень красивую девушку с огромными карими глазами, точенной фигуркой и длинными густыми воронова цвета волосами.
Своенравная, вечно прогуливающая занятия, никому не нужная, ни матери, ни школе, она обладала прекрасным незлобивым характером и энергией робота.