Всего за 249 руб. Купить полную версию
Снова звонко зарокотали бубны, глухо вслед им простонали трубы, сквозь которые настойчиво пробивался трепещущий звук колокольчика. Ипсита сошла со сцены, а затем медленно и величаво, как черная лебедушка, поплыла вдоль сидящих неподалеку от сцены зрителей. Держа свой магический кристалл над головой и произнося короткие мантры, она как привидение бесшумно двигалась, вглядываясь в лица завороженных ею зрителей. Еще сильнее я ощущал биение камня в своей ладони, которое как бы сливалось с бешеным стуком моего сердца. Опустив голову и полузакрыв глаза, я ждал приближения колдуньи. Сидевший со мной рядом Радж сжал мою руку и что-то пробормотал, но я не разобрал его слов. Бесшумно (как тень) проскользнув мимо моих соседей, колдунья остановилась возле меня. Веки мои непроизвольно закрылись, и теперь я ощущал ее по тонкому и сладостному аромату, ворвавшемуся, в зал свежей струёй. Нет, это не был запах изысканных французских духов. Свежий и упругий аромат высокогорных лугов ласкал и пьянил мое разгоряченное лицо. В этом аромате слились воедино запахи цветущих деревьев, сладостных трав и неведомых мне цветов. Так бы и вдыхал этот упоительный нектар, не раскрывая глаз, не обращая внимания на вызывающе черное и магнетически притягивающее к себе одеянье Ипситы со сверкающей брошью-змеей. Эта колдовская змея из мелких переливающихся всеми цветами радуги чандамани-бриллиантов слепила глаза. Но у меня не было больше страха. Необыкновенное ощущение какого-то безмятежного спокойствия и легкости уже заполнило меня. Рука, сжатая в кулак, самопроизвольно разжалась, обнажив в ладони спрятанный кристалл цитрина – мою защиту от колдовской силы. Сделав над собой усилие, я поднял голову и взглянул на колдунью. Яркие блики прожекторов играли на ее лице, смягчая холодность застывшей улыбки и придавая ей оттенок победного торжества. Красное пятнышко на переносице, как тлеющий огонек, мерцал над ее тонкими, слегка приподнятыми бровями. Наши взгляды слились воедино, и тогда я увидел ее необыкновенные гипнотические глаза. Нет, у Ипситы не было черных, «высасывающих» глаз вампира! На меня смотрели яркие и удивительно чистые глаза богини изумрудно-зеленого цвета – такие же прозрачные и глубокие, как воды священного Ганга. Должно быть, они заворожили меня, ибо исчезло чувство пространства и времени. Мои глаза закрылись сами собой, и ощущение какого-то сказочного небытия овладело мной властно и целиком, унося меня будто в нирвану. Мне сделалось необыкновенно хорошо, возникли картины, сменявшие друг друга, пока не установилась одна: я увидел, что плыву на лодке по широкой и спокойной реке. Возможно, это и есть священный Ганг? Вижу, по берегам мелькают башенки каких-то храмов, белеют мраморные ступени, спускающиеся в изумрудную зелень воды, а на них какие-то люди в шафраново-желтых одеждах. Наверное, это паломники, совершающие омовение в священной реке, дабы смыть свои человеческие грешки. Они сбрасывают свои одежды и идут в воду, разбрасывая на ходу букеты ярких желтых цветов, что-то кричат и машут мне.
А мне не до них, ибо удивительно хорошо и спокойно на душе, нет больше никаких дум, чувств и желаний – ничего, кроме ощущения небывалого душевного покоя и блаженства. Моя голова лежит на коленях женщины в черном платье. Она наклоняет ко мне свою голову, и черная прядь ее волос закрывает мое лицо – видны одни лишь глаза, зеленые, как эта река. Ее губы шевелятся, что-то шепчут мне, слова постепенно вливаются в мое сознание: «Все в этом мире – во мраке хаоса, иллюзии и зла. Слушай меня, не спи – я живое пробуждение и очистительная сила. Я прекрасна и всесильна. Смотри, какой магнетической силой обладает мое тело, какие электрические вихри бушуют вокруг меня. Моя энергия шакти подобна всеочистительному свету, горящему источнику. Никто и ничто не минует моего всеочистительного огня. Во мне слилось все: мужское и женское начала, свет и тьма, огонь и лед. Моя змея из чандамани – мое воплощение, в ней – живительное солнце и грозная испепеляющая сила огня. Но ты не бойся! Тот, кто идет дорогой добра и самоусовершенствования, духовно сольется со мной. Как тысячи ручейков слились в этой реке!»
Моя опущенная рука ощущает приятную прохладу воды, я зачерпываю ее и пропускаю сквозь пальцы. Я чувствую себя частицей этой безмолвной огромной реки, текущей ниоткуда в вечность.
…Медленно выхожу из забытья и открываю глаза. Нет ни реки, ни лодки, ни самой Ипситы. Только безмолвные люди в белых одеждах еще сидят неподвижно. Мне тоже не хочется никуда двигаться, у меня какое-то расслабленное состояние, небывалый душевный покой и легкость во всем бренном теле.
Кто-то настойчиво теребит меня за плечо.
Поворачиваю голову: это мой гид Радж.
– Ну как? – живо интересуется он и загадочно улыбается. – Еще не все! – поясняет Радж. – Я договорился с Ипситой о встрече – она готова принять вас.
Это было для меня еще одним подарком самой судьбы. В трепетном ожидании я последовал за Раджем, мы поднялись на сцену, прошли за кулисы и оказались в маленькой комнатке, заполненной букетами дивных цветов. Среди этого благоухающего сада нам предстала знакомая фигура женщины в черном сари. Я волнуюсь: ведь Ипсита сидит на расстоянии вытянутой руки. На ее красивом молодом лице, словно выточенном из золотисто-коричневого камня – агальматолита, все та же загадочная легкая полуулыбка.
Радж представил меня как журналиста, интересующегося индийским целительством и йогой. Ипсита молча выслушала Раджа, устремив на меня пронзительный взгляд своих сверкающих глаз. Ее тонкая бронзово-коричневая рука со сверкающим браслетом из мелких бриллиантов обращена ладонью ко мне. На языке пальцев – это абхайя мудра, жест благосклонности и внимания. Я молчу, не зная с чего начать, захваченный неодолимой силой каких-то наэлектризованных вихрей, какого-то неодолимого магнетического наваждения. Ипсита первой нарушает молчание, она словно читает мои мысли и приходит ко мне на помощь.
– Вас что-то настораживает во мне? – произносит она своим тонким мелодичным голосом, вслушиваясь, как Радж переводит мне ее вопрос.
– Может быть, моя черная одежда? Ваши опасения напрасны. Черный цвет – один из высших цветов, созданных по божественной воле. Это цвет тайны и противоположности белому цвету, излучающему свет, как чандамани, – сказала Ипсита, бросив взгляд на сверкающую бриллиантовую брошь-змею.
– Черный и белый цвет – пример противоположностей Вселенной, проявление разных полюсов, сочетания двух начал – Ян и Инь, на которых построен наш мир. Я люблю черный цвет – жаль, что его понимают неправильно, связывая с понятием зла, и злоупотребляют им. Черная магия как раз и является подобным злоупотреблением, что проявляется в посылках демонической энергии, пагубно воздействующей на человека. Но знайте: настоящее назначение черного цвета – духовное очищение. На своих сеансах медитации я объединяю свет и тьму, добро и зло и добиваюсь победы света над тьмой и злобой. Моя главная задача – исцелить прежде всего дух, а затем физическое тело.
– В чем секрет вашего необыкновенного воздействия, каков механизм исцеления? – задал я первый, возникший сам собою вопрос.
– Этот механизм заложен природой в нас самих – надо только уметь его завести, – ответила Ипсита. – Если вы знакомы с йогой, то знаете, что каждый человек обладает огромным энергетическим потенциалом. И вы тоже! Однако этот энергетический потенциал практически не задействован, он находится как бы в спячке. И моя задача пробудить эту энергию (по-индийски прану), чтобы она прошла через все семь энергетических узлов – чакр. Вот тогда и восстанавливается внутренняя гармония в организме, мобилизуются все жизненные силы и происходит самоисцеление. Но это еще не все: когда пробужденная прана проходит последнюю, седьмую чакру – Сахасрару, – она соединяется со всепроникающей энергией Космоса. И в результате вы получаете «самореализацию», достигаете принципиально нового уровня сознания. Чудо исцеления не во мне – оно в нас самих. Я же даю только толчок, посылаю импульс, который заставляет работать спящую энергетику человека.