Здесь же все, кажется, обстояло с точностью до наоборот.
– Что же в ней странного? В этой Дороге?
– Дороги существуют для того, чтобы ими пользоваться, – посмотрел на меня Дейк. – Вот, например, эта, – он указал на тропу, по которой мы недавно шли. – Забросили ее, и она за несколько лет приходит в полное запустение и исчезает. Та же Дорога всегда выглядит так, будто ее только что построили…
– Ну и что? Может, ее действительно построили недавно или следят за ней? Чтобы не разрушилась?
– Она появилась в нашем мире двадцать сезонов назад, – покачал головой Дейк. – Так, по крайней мере, говорят исторические хроники.
– Тогда это очень хорошая дорога, за которой регулярно ухаживают. Вот и все.
– Наверное, ты права, госп… Леда, – с некоторым усилием Дейк назвал меня просто по имени. – Только никто еще не видел рабочих на этой Дороге…
– Ну ладно, никто ее не ремонтирует, – согласилась я с Дейком. – Тогда как же она так хорошо, по твоим словам, сохранилась? Ее должны были разбить в пух и прах за такое время.
– А по ней никто и не ездит, – ответил Дейк. – Может, поэтому она и выглядит так хорошо…
– Как не ездит? – изумилась я. – Куда-то же она ведет?
– Это тоже никому не известно, – покачал головой Дейк. – Она начинается неизвестно откуда и ведет в никуда.
– На каком основании ты рассуждаешь с такой уверенностью?
– Находилось много смельчаков, хотевших пройти этой Дорогой, – ответил Дейк. – С тех пор их никто не встречал.
Нашу беседу прервал подошедший Артем. Он принес двух подстреленных куропаток и букет из веток боярышника. Боярышник здесь рос южный, его сочные, оранжево-красные плоды не шли ни в какое сравнение с мелкими и безвкусными ягодами северного собрата.
Ян вызвался ощипать и почистить добытых птиц и отошел к ручью. Я наскоро поделилась с Артемом добытыми сведениями.
– Действительно странно, – согласился со мной Артем. – В Средневековье и по нужным-то местам не всегда дороги прокладывали, а тут неизвестно куда идущая…
Обед у нас удачен на славу. Бульон, сдобренный пахучим горным то ли луком, то ли чесноком, пара жареных куропаток, а на десерт остатки вина из фляги Дейка и сладкие ягоды боярышника. Когда все блаженно откинулись от накрытого на траве стола, Артем покопался в одном из многочисленных карманов и выгреб горсть фисташек.
– В этой местности вполне можно прожить – сказал он, делясь с нами этими орешками. – Дичь абсолютно непуганая, полно плодовых деревьев. На противоположном склоне я видел несколько ореховых деревьев, но лень было идти так далеко. А уж фисташек здесь целые заросли.
– Зимой только не очень приятно, – возразил Дейк. – Снега наметает будь здоров. Попробуй поохоться – провалишься в какую-нибудь трещину – и поминай как звали. Да и дичь почти вся с наступлением холодов уходит вниз, в долину. Здесь только горные козлы и остаются.
– Так и быть, – улыбнулся Артем, – убедил. А раз мы тут не собираемся останавливаться, пора двигать дальше. Мне что-то не улыбается встретить ночь на открытом месте. До перевала день пути? Так, кажется, ты сказал?
– Нет, уже меньше, – ответил Дейк, поднимаясь с земли. – Но впереди есть еще одно место, где можно относительно безопасно заночевать.
– И что это за место? – поинтересовалась я.
– Часовня, которую построил один из отшельников, в честь Создателя, – пояснил Дейк. – По легендам, Он когда-то проходил этими местами.
– Этот отшельник, надеюсь, не родственник твоему ночному собеседнику? – улыбнулась я.
– Нет, – Дейк заметно помрачнел, вспомнив ночное происшествие. – Отшельник давно умер. А вот моего ночного гостя я бы с удовольствием повстречал…
– Ты не боишься? – подначила я Дейка.