Не знаю, как для других, но для меня эти ночные бдения были всегда крайне тяжелы.
Еще со времен службы в армии. Причем, вот дурное свойство организма, стоило мне смениться на посту, как одолевавшая меня сонная одурь куда-то улетучивалась, и я мог еще час с лишком пролежать, бессмысленно пялясь в потолок или в небо, в зависимости от того, где приходилось ночевать. Кто меня поражал своей способностью ко сну, так это Бейдар. Наш молчаливый спутник, после Шталя ставший вообще незаметным в неожиданно разросшейся компании, обладал уникальной способностью спать где угодно и как угодно. Он ухитрялся дремать даже в седле во время нашего длинного и монотонного перехода по Степи.
Но это так, лирические отступления. Гораздо больше меня тревожило практически безвыходное положение, в котором мы очутились в данный момент. То, что драконы упрямы до невозможности и не пропустят нас через свою территорию ни за какие коврижки, понятно без слов. На положительный результат свидания Леды с драконессой я не очень рассчитывал. Кто ее знает, эту Ури, к тому же оказавшуюся принцессой драконьего племени? Может, она давно уже забыла ту короткую встречу на перевале Сторожевой башни? И нахальство Леды, потребовавшей встречи (или – правильнее – аудиенции, если это особа королевской крови), еще могло нам выйти боком. Возвращаться назад, через всю Степь, по территории которой нам совершенно случайно удалось проехать без особых проблем, да и то лишь потому, что мы ехали практически по границе Степи и гигантской, необозримой и совершенно мертвой пустыни, состоящей из абсолютно черного как смоль песка. В Дзене, который мы предусмотрительно объехали стороной после приключений в Штале, нанимать корабль не хотелось. Еще неизвестно, даже пройди мы территорию кочевников опять же незаметно, что может ждать нас в Дзене. Скорее всего, глава Шталя не преминул сообщить своему коллеге о беспорядках, учиненных пришельцами в его городе. И можно даже не гадать, как поступит глава Дзена, попади ему в руки такие беспокойные путешественники. А выбраться второй раз так же удачно, как это случилось в Штале, вряд ли удастся. Да и плавание вокруг материка, обойди мы благополучно все препятствия, не сулило ничего хорошего. Это был путь прямиком в неизвестность. Никто и никогда, по словам Бейдара, не плавал в сторону востока так далеко. Отдельные храбрецы, решившиеся на такое путешествие, либо привозили известия, что ничего, кроме черной пустыни, там нет, либо, что случалось гораздо чаще, вообще не возвращались, сгинув навеки среди безбрежной глади океана.
Нет, пора было задействовать свое секретное оружие. Я отошел на достаточное расстояние, чтобы меня не было видно и слышно у костра, и сжал в ладони красное кольцо. Ответ не заставил себя долго ждать. Вначале я уловил слабое покалывание, долженствующее, видимо, сообщить, что мой сигнал принят, а через полчаса откуда-то с ночных небес изящно спланировала алая лента.
Джинк. Нормальные герои всегда идут в обход…
– Клюнули! – усмехнулся Джинк, глядя, как из-за мыса медленно выдвигается черная, узкая галера с угрожающе вытянувшим клешню крабом на носу. Этот фирменный знак пиратов, промышлявших вдоль побережья Великого океана, был прекрасно знаком каждому, имевшему хоть какое-то, даже самое отдаленное отношение к морским промыслам.
Несмотря на достаточно свободные нравы Морского братства, пираты были вне закона на всем побережье. Уж очень они были жестоки и неразборчивы в средствах достижения цели. Редко кто из встретившихся им купцов или рыбаков добирался до порта. Гораздо чаще океан выбрасывал лишь жалкие останки тех, кого угораздило встретиться с кораблем, украшенным крабом.