Всего за 399 руб. Купить полную версию
Зачастую многие люди отождествляют себя со своим телом и, говоря о любви к себе, любят исключительно его. Особенно очевидно такое отождествление у женщин. Они говорят «я – красивая», имея в виду только разрез глаз, овал лица, форму губ, или длину ног. И лишь при особых обстоятельствах и под чужим воздействием отношение к самому себе может измениться радикально. И вот уже красавица, видя в зеркале те же губы и глаза, вдруг принимается плакать, повторяя: «Я – уродина!». Кто ей внушил подобную чушь? Отчего произошла такая метаморфоза?
А это уже шутки второй ступени человеческой иерархии – происки нашего Мозга…
Я пишу это слово с большой буквы, с определенной долей почтения, потому что до известного предела, наше взаимодействие с миром контролируется и производится посредством этого замечательного устройства – мозга. Или, как принято говорить, разума, самосознания и т.д. и т.п. Именно мозг приучает нас воспринимать себя Личностью, противопоставлять свое «я» миру, отстаивать позицию, отстранённо (уже без зеркала) осматривая и изучая себя. Теперь на смену определению «я красивый», или «я сильный», приходят иные формулировки. «Я умный». «Я так устроен». «Такой уж у меня характер». Мозг вообще скромностью не отличается. Словно главнокомандующий, он единолично принимает на себя руководство нашей жизнью, совсем не сомневаясь в том, что выражения «мне больно», или « у меня прилив вдохновения» – точно не в его компетенции… Да, безусловно, мозг может довольно четко объяснить, что такое слово «вдохновение», даже искусно его симулировать, но стоит расслабиться и отвлечься, как сконструированное мозгом вдохновение растает без следа, хотя будь оно подлинным – никуда бы не делось…
И вот тут, отчетливо осознавая, что он далеко не самый главный в человеке, мозг включает всю свою змеиную хитрость, все возможные и невозможные ресурсы, чтобы мы никогда, ни на секунду даже не задумались о том, что в сложной системе нашего «Я» существует еще НЕЧТО… И, собственно говоря, лишь это НЕЧТО и может, по сути, отождествлять себя с нами.
Это огромная, довлеющая над телом и мозгом верхняя часть пирамиды. Благодаря ей вся эта огромная махина, эта глыба, этот человек, касающийся мира лишь одной маленькой точкой опоры, своими двумя ступнями, незаметный и несущественный для вселенной в целом, умудряется балансировать, завоёвывать пространство, которое значительно больше (в разы) его самого. Этот возвышающийся над каждым из нас свод, купол, чаще всего так и остается невостребованным, непонятым, непринятым… Мозг – постоянная заботливая прокладка между Телом и Душой, Духом, нашим собственным Я, всячески препятствует такому опасному для него знакомству. Лукавя и хитря, мозг (в исключительных случаях) даже соглашается с тем, что выше него кто-то есть. «Ну, как же, – говорит он, – читали мы умные книги, в церковь ходили, потому знаем и понимаем, что у человека есть душа, что она бессмертна… Но толку-то? Вот я могу человека устроить на работу, познакомить с красивой женщиной, накормить в лучшем ресторане… Я могу натренировать подчиненное мне тело так, что бицепсы станут как у Шварценеггера, а талия – как у Гурченко… А эти ваши высшие сферы… Что могут они? Конечно, они есть, есть…, успокойтесь. Когда-нибудь, на досуге, я обязательно расскажу вам о них… Вы же верите в деда Мороза? Вы же хотите сказок на ночь?»
И мы смиряемся. Понимаете? Некую высшую, иную мерность, чем наш ум, разум, мозг (называйте, как хотите) мы даже не пытаемся постичь. А, не постигнув ее, как добиться гармонии, счастья? Как научиться летать, в конце концов? Ну-ка попробуйте взмыть над землей без крыльев, без самолета, по велению Мозга… Ах, как он бедный тужится. Как заставляет вас закрыть глаза и представить себя птицей. Представить себя Птицей – вот и всё, что он может…
Трудный вопрос ты задал мне, маленький Эскель.
Даже хорошо зная русский язык, умея выразить на нем почти все, что хочу, я, тем не менее, с трудом подбираю слова. Как же перевести это на птичий язык твоего крошечного племени? А, может быть, и не стоит вовсе? Может быть, это твой народ и ты сам поможете мне получить нужные ответы…
Наступает ночь. Ты поспи пока, юный папуасский воин. А мы с читателями, с твоего позволения, перенесемся на некоторое время совсем в другую страну и совсем в иную мерность.
Но я не прощаюсь с тобой, мой мальчик. Мы обязательно увидимся. Если не в жизни, то на этих страницах точно…
Глава вторая.
«Предположим, что Ученик одержал несколько побед, поэтому он гордится собой, и говорит: "Как я силен! Я победил!". В этот-то момент он и находится в опасности, поскольку именно теперь ему приготовлена такая хитрая ловушка, что он попадётся, в этом нет сомнения, потому что в нем нет СМИРЕНИЯ. Он горд, он рассчитывает на самого себя и самообольщается незначительными результатами, которых достиг».
(Омраам – Михаэль Айванхов)
Случилось мне как-то раз проехать из конца в конец всю Австралию. От Дарвина (северного окончания континента) до Сиднея (это почти самый юг). Скучная и однообразная дорога (с редкими всплесками ярких пятен остановок в природных парках или придорожных мотелях) требовала определенного напряжения воли: уснуть за рулем и свалиться в кювет – было проще простого. От нечего делать, и чтобы как-то привлечь к разговору спутников, я начал излагать им мою теорию о несоразмерности тела, мозга и собственного Я.
Говорил, и хитро посматривал на сидящего слева от меня отца (движение в Австралии традиционно левостороннее). Обычно отец мгновенно включался в жаркий спор, уличал меня в метафизичности взглядов, в противоестественности противопоставления «себя – Себе», традиционно апеллируя к избитой истине о том, что «самые глупые вещи говорятся всегда с самым умным выражением лица». Но в этот раз он подозрительно долго молчал, кряхтел, вертелся в кресле и сердито жевал орешки кешью, большим любителем которых всегда являлся.
– Пап, ты чего? – не выдержал я.
– Да так… Задумался…
– А почему не возражаешь? – я отвлекся от дороги и внимательно посмотрел на отца.
Тот не выдержал взгляда, отвернулся и заговорил, продолжая неотрывно смотреть в сторону:
– В общем, сын, недавно, когда мы летели в Дарвин, я вдруг понял о каких двух «Я» в одном человеке ты так долго рассказывал. Помнишь, в самолете, когда мы только– только набрали высоту, стюардессы стали разносить презенты от авиакомпании? Тапочки какие-то, беруши, очки для сна, надувные подушки… Хрень, одним словом. Дома уже эту ерунду складывать некуда. Тележка медленно двигалась вдоль рядов, барышни щебетали что-то по-английски, я откинулся в кресле и прикрыл глаза. Брать подарки мне не хотелось, но и отказываться было как-то неудобно…. И тут вдруг слышу, только что щебет раздавался впереди меня, а теперь несётся откуда-то сзади. Стюардесса проехала мимо моего кресла, не остановившись, и не вручив мне положенный презент. Во мне мгновенно вскипела обида. Точнее, я-то сам умом понимал, что не нужны мне эти безделушки совершенно. Но какой-то другой «я», настырный, мощный и громогласный буквально требовал, чтобы я окликнул девушку, потребовал вручить мне положенное, сделать замечание за подобное неуважение к моей персоне. Я себя осаждал и сдерживал, как мог. «Ты сидел с закрытыми глазами. Тебя просто не стали будить. В конце концов, если бы ты действительно спал, то ничего бы вообще не заметил!». Так рассуждала одна моя половина. Но вторая не успокаивалась: «Я заплатил за билет. Эти проклятые сувениры входят в его стоимость. Только я могу решать, нужны они мне или нет. В конце концов, тапки всегда можно кому-нибудь подарить, а лишнюю надувную подушку положить в бардачок автомобиля. Авось, пригодится на даче!»
– И какая часть победила? – не выдержал я, и улыбнулся.
– Да никакая. Пока я, как шизофреник, разговаривал сам с собой, тележка уехала в хвост самолета, и было бы верхом глупости догонять стюардесс за занавеской. Но дело-то не в этом!– Отец азартно потер ладони, глаза его разгорелись. – Дело в том, что я РЕАЛЬНО чувствовал, что во мне происходит борьба двух разных людей. Я, кажется, даже видел их со стороны. И они оба в тот момент ненавидели друг друга. Кто из них был настоящий Я, вот в чем вопрос?