И вдруг его полоснула по сердцу горестная мысль: ведь Нильд еще совсем молод! Под землей он вел себя как хозяин, и эти повелительные манеры помогали ему казаться старше, но ведь на самом деле он примерно одних лет с Оби-Ваном!
Куай-Гон бросил быстрый взгляд на Серизу. Ее красивое худое лицо было бледным, почти изможденным, но джедай все равно сумел разглядеть в ней маленькую девочку, какой она когда-то была. «Они еще так молоды, — с грустью подумал Куай-Гон. — Слишком молоды для тяжелой задачи, которую они на себя возложили, — остановить кровопролитие, затянувшееся на века, спасти мир, изнемогающий от ненависти и боли».
— Пойдемте, — сказал Нильд. — Послушаем, как говорят мудрые мертвецы.
Он размашисто зашагал вперед, остальные последовали за ним, Нильд распахнул каменные двери и быстро пошел по проходу, оставляя позади памятник за памятником. Он включал голограммы, но не останавливался послушать их рассказы. Огромный зал наполнился голосами, они гулко отдавались эхом, снова и снова повторяя призывы к ненависти и отмщению. Нильд побежал, нажимая на стенах выступ за выступом, вызывая к жизни призраки войны.
Наконец он остановился перед последней из включенных голограмм. Она изображала рослого воина с волосами до плеч, в бронированных доспехах.
— Меня зовут Микао, я сын Теранди из Гарта, из Северной страны, — сказал голографический воин. — Я был еще мальчишкой, когда мелидийцы напали на Гарт и согнали мой народ в лагеря. Многие умерли там, и в том числе…
— А почему мелидийцы пошли на вас войной, дубина ты стоеросовая? — насмешливо спросил Нильд у воина, монотонно перечислявшего список убитых. — Не потому ли, что даанскиесолдаты в Северной стране без предупреждения напали на поселки мелидийцев и вырезали сотни людей?
Воин продолжал свой рассказ. -…А моя мать погибла в тот день, не успев даже воссоединиться с моим отцом. Отец погиб в великой Битве за Равнины, отомстив за страшное оскорбление, нанесенное нам мелидийцами в битве на Севере…
— Которая произошла лет сто назад! — насмешливо фыркнул Нильд. -…И сегодня я иду в бой бок о бок с моими тремя старшими сыновьями. Мой младший сын еще слишком мал и не может воевать вместе с нами. Сегодня я сражаюсь за то, чтобы он рос, не зная войн…
— Жди-пожди! — выкрикнул Нильд.
— Мы хотим не мести, но справедливости. Вот почему мы непременно одержим победу. — Воин взметнул кулак, потом раскрыл его в миролюбивом жесте.
— Дураки и лжецы! — в сердцах заорал Нильд и отвернулся от голограммы. — Пошли отсюда. Не могу больше слушать их тупые призывы.
Они вышли на воздух. В небе громоздились свинцово-серые тучи, вода почернела. Огромный черный куб, паривший над озером, отбрасывал длинные сумрачные тени. Трудно было различить, где кончается здание и где начинается вода.
— Видите? — спросил Нильд у Куай-Гона. — Они никогда не остановятся. Вся надежда этого мира — на Молодых. Я знаю: джедаи — мудрые люди. Вы должны понять, что наше дело — правое. Разве мы не заслуживаем помощи?
Золотистые глаза Нильда пылали благородным рвением. Куай-Гон бросил взгляд на Оби-Вана. Он видел, что слова Нильда тронули душу мальчика, глубоко взволновали его.
От этого Куай-Гону стало не по себе. Джедай — такой же человек, волнение может коснуться его сердца, однако он обязан всегда хранить спокойствие и беспристрастность. А на этой планете ситуация сложная и неустойчивая. Чтобы управлять ею, нужна ясная голова. Инстинкт подсказывал Куай-Гону не становиться ни на чью сторону.
Но оставалась еще одна нерешенная проблема: Талла. Прежде всего джедаи должны были спасти ее. Нильд обещал помочь.