– Просто вы существа дневного образа жизни, – отвлекся от своих мрачных раздумий Морис. – И мысль о ночном передвижении посетила бы вас в последнюю очередь. Для меня же это естественно. – Он поднялся. – Слетаю-ка я на равнину. Посмотрю, что поделывают наши степные друзья. Скажешь остальным, чтобы не беспокоились. К рассвету я возвращусь.
Я кивнул, а с того места, где только что находился Морис, сорвалась летучая мышь. Заложив надо мной беззвучный вираж, она умчалась в степь. Меня неизменно поражало, насколько мгновенно трансформировался Морис. В такие моменты даже просыпалась легкая зависть к способностям нашего друга-вампира. Спать не хотелось. Я решил не будить Артема на дежурство. Да и предрассветный холод скоро поднимет всех. Сидеть у костра было намного приятнее, чем спать на холодных скалах. Лучше днем отосплюсь. Тем более что пора привыкать к ночному образу жизни на ближайшую неделю. Это если все удачно пройдет и нам не помешают мифические драконы и другие не менее загадочные обитатели гор. Одна надежда, что подземные жители не вмешиваются в дрязги на поверхности. А то в добавление к драконам и горцам еще только этих существ не хватало!
Постепенно мои мысли перешли к тем событиям, которые должны были последовать после моего исчезновения из института. За все время своего существования институт потерял пять машин времени. Сотрудников погибло, конечно, намного больше, но машина, по мнению руководства, не шла ни в какое сравнение с обычным и ничем не примечательным рядовым сотрудником. Техники, как всегда, мало, и она дорога, людей же достаточно, и их убыль безболезненно восполняется. Четыре причины потери машин были выяснены, но одно полное исчезновение так и не было объяснено. Шуму было до самых верхов! Машины набили записывающей аппаратурой, и одно время с сотрудниками обязательно находился офицер госбезопасности. Ролики подслушивающих и подглядывающих аппаратов после каждого путешествия извлекались и тщательно досматривались соответствующими службами. Участие офицера госбезопасности в дальнейших командировках сотрудников института говорило о том, что у руководства была среди прочих и версия банального побега пропавшего сотрудника. Постепенно строгости ослабели. Не совсем, конечно. Записывающую аппаратуру не сняли, но спецслужбы перестали отправлять с нами своих сотрудников. Представляю, что там началось после моего исчезновения! А ведь не исключена возможность встречи с моим исчезнувшим коллегой здесь. Хотя, если отбросить какие-либо фатальные поломки, возможность того, что он мог попасть сюда и в это же самое время, ничтожно мала. Но чем черт не шутит! Внезапно я поймал себя на мысли, что не испытываю никакого желания возвратиться в свой мир. Слишком скучен он оказался по сравнению с мирами моих друзей. Если верна моя гипотеза, что попавший на южный материк человек в области действия механизма перемещения создавал мир своей мечты, то насколько бесцветен и убог в смысле фантазии оказался создатель нашего мира. Полная регламентация всего и вся, буквально по часам расписанная жизнь человека от рождения до смерти, включая тестирование и направление на работу, наиболее подходящую возможностям, но не желаниям индивида. Даже такая деталь, как поголовное воспитание новорожденных в детских интернатах, говорила о многом. Оказывается, в других мирах дети имели отца и мать, чего начисто были лишены жители нашего мира. Хорошенько подумав, я решил оставить свои мысли при себе и не посвящать в них друзей. Путешествие еще не окончилось, а раз мы решили двигаться вместе, то придется идти до конца.
Чего-чего, а чувство долга в нашем мире прививали хорошо, вбивая это понятие в голову чуть не с грудного возраста.