До верха я не долез, так как внизу послышались выстрелы. Спускался я уже не скрываясь, полностью положившись на крепость ботинок и используя многочисленные осыпи в качестве эскалатора. В лагере была одна Дара, спешно собиравшая наши жалкие пожитки.
– Где остальные?
Дара махнула рукой в сторону вершины холма. Фил и Артем лежали между камней, наблюдая за копошившимися внизу людьми. Это были, судя по описанию Артема, виденные им в лесу монголоиды. Пока внизу насчитывалось восемь человек, но вскоре их количество должно было неизбежно возрасти.
– Как дела? Засекли и обложили со всех сторон? – поинтересовался я.
– Да так! Средней пакости, – отозвался Артем. – Окружить еще не окружили, но обнаружили нас практически моментально.
– А договориться вы с ними не пытались?
– Фил пробовал.
– Ну и что?
– Посмотри левее по склону, – показал направление Артем.
Там валялись два незнакомых тела. Судя по позам, встать они уже никогда не смогут.
– Контакта не получилось?
– Если бы не броня Фила, то нас уже было бы на одного меньше. – Артем прекратил созерцать кочевников и повернулся ко мне: – Фил вышел им навстречу, демонстрируя полное дружелюбие, но эти дети степей без разговоров заарканили его. Когда он освободился от петли, они опробовали на нем свои луки, а потом полезли сюда. Пришлось немного остудить их пыл. Теперь эти друзья устроились внизу и, видимо, подают сигналы.
– А где Морис?
– Изображает приданное нашему отряду авиаподразделение. Полетел в степь на разведку.
– Его не подшибут спешащие сюда сыны степей?
– Пообещал беречься. Да и заметить его довольно трудно, а тем более хорошо прицелиться.
– Что ты видел вверху? – подал голос Фил.
– Подъем вполне проходимый. На уровне вон тех серых утесов начинается плато.
Фил долго изучал встающие за нашими спинами горы, потом повернулся к нам:
– Как я понял, вариантов у нас не осталось?
– Я тоже так думаю. В темноте кочевники переловят нас, как куропаток, а поднимаясь вверх, мы имеем шанс от них оторваться. Степняки воюют на конях, поэтому далеко они за нами не полезут.
– Ну ладно, заберемся мы на гору, – оглядел нас обоих Артем. – А как же корабль? Или будем изображать ныряльщиков со скал?
– Не знаю, что будет с кораблем, но прекрасно представляю, что будет с нами, если мы не покинем эти холмы. Тут долго не продержаться.
– Значит, решено? Полезли знакомиться с драконами?
– Есть там драконы или нет – это еще неизвестно, но реальная вероятность рабства – вот она, костры разжигаются в ожидании подкрепления.
– Тогда пошли. – Артем поднялся. – Что тут рассиживаться?
– Мориса дожидаться не будем?
– Он нас найдет в любом случае. Да и далеко уйти мы не успеем.
* * *
Плато, до которого я не добрался в первый раз, не превышало по ширине полкилометра. За ним простирались уже собственно горы, заснеженные вершины которых ослепительно сверкали в лучах полуденного солнца. На костре дожаривались остатки косули и запекался обмазанный глиной горный индюк, подшибленный Дарой из арбалета. Невдалеке от нас начиналось ущелье, в которое ныряла едва заметная караванная тропа, вьющаяся по плато. Тропа, судя по пирамидкам камней перед входом в ущелье и многочисленным ленточкам, привязанным к корявому деревцу, была очень древняя, но, как и говорил Лагранж, заброшенная. Ленточки на дереве выгорели, обтрепались непогодой, некоторые пирамидки начинали осыпаться. Тот, кто бывал в горах, знает, что местные жители часто возводят такие каменные пирамидки добрым духам и ни один из них не пройдет мимо, не положив принесенный с собой камень и не поправив уже лежащие. Кусочки материи, привязанные к дереву, свидетельствовали о том, что здесь когда-то умер праведный, уважаемый человек.