Всего за 349 руб. Купить полную версию
В таком разбитом, раздёрганном состоянии Леонид Аркадьевич отбыл на работу.
Там, правда, в течение дня он понемногу успокоился. Всё шло как обычно, просителей было много, завтра надо опять идти в банк, относить в сейф очередную порцию ловко заработанных за прошедший месяц денег.
Понемногу Леониду Аркадьевичу стало ясно, что его одолевают какие-то мнимые тревоги. Кубик этот зелёный он просто забыл, куда положил, вот и всё. Переутомился, потому и мнится всякое.
Видимо, всё-таки все пертурбации с разводом и переездом не прошли бесследно.
А чего тут удивительного!
Он всё же живой человек, переживает по любому поводу, хоть и держится бодрячком. Главное, не поддаваться, не идти на поводу у пустых страхов.
Вопреки первоначальному плану, Леонид Аркадьевич позвонил Колышкиным, подозвал к телефону Шуру и договорился с ней, что она придёт к нему в первый же выходной.
Тут же выяснилось, что выходной у неё завтра.
Ну что ж, завтра так завтра. Это даже хорошо, что она так скоро появится. Убраться как следует не помешает. Леонид Аркадьевич хоть и очень аккуратен, но пыли уже везде набралось достаточно.
И пусть заодно как следует вымоет балкон. Чтобы уж наверняка!
А потом он угостит её чаем с немецким печеньем. И тогда уж перейдёт к делу. Предложит ей целых шестьсот дополнительных рублей.
Леонид Аркадьевич удовлетворённо улыбнулся при мысли о том, как будет славно, когда крепко сбитая, широкозадая Шура ему даст, и остаток дня пребывал уже в своём обычном жизнелюбивом настроении.
Дома он был по-прежнему настроен по-боевому. Мельком, через оконное стекло, взглянул на балкон, убедился, что там всё без изменений, и, напевая привязавшуюся непонятно откуда «Бесаме мучо», ушёл на кухню. Там Леонид Аркадьевич занялся приготовлением ужина и в комнату вернулся только, когда за окном уже опять стало совсем темно.
Он подавил в себе поползновение зашторить балкон, решил проявить силу воли. Вновь вольготно расположился в кресле, выпил коньячку и стал смотреть по телевизору свою любимую юмористическую передачу «Городок».
Обычно Леонид Аркадьевич в эти моменты хохотал до слёз, веселился с чисто детской непосредственностью. Сегодня, однако, он только изредка хихикал, да и то как бы стесняясь. Что-то всё же беспокоило его, не давало полностью расслабиться.
А когда по экрану поползли финальные титры передачи, Леонид Аркадьевич вдруг ясно почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто-то пристально наблюдал за ним из заоконной темноты.
Леонид Аркадьевич отреагировал не сразу. Некоторое время он ещё якобы следил за титрами, чтобы усыпить бдительность наблюдавшего, а потом резко повернул голову. И тут же увидел, как по стеклу промелькнула тень.
Всякие сомнения отпали. На балконе кто-то был, и этот кто-то сейчас смотрел на него оттуда, с той стороны тёмного стекла.
Сердце у Леонида Аркадьевича провалилось куда-то вниз, пальцы похолодели.
Но он всё же пересилил себя, медленно, стараясь не спугнуть смотрящего, потянул рычаг, убрал подножку, затем встал с кресла и осторожно всунул ноги в шлёпанцы.
После чего, по-прежнему пытаясь не делать резких движений, Леонид Аркадьевич нагнулся, взял прислонённую к камину кочергу, крепко, до боли, сжал её в руке, и только тогда вдруг стремительно рванулся к балкону с твёрдым намерением раз и навсегда разобраться с непрошеным гостем.
Но то ли из-за того, что он поспешил, засуетился, то ли потому, что привык дома шаркать ногами, но Леонид Аркадьевич на бегу внезапно запутался тапком в длинной бахроме ковра, потерял равновесие и, нелепо взмахнув руками, всем телом по инерции рухнул вперёд.
При этом каминная кочерга, опередив его падение на долю секунды, с размаху ударила по оконному стеклу, разбив его вдребезги. Верхняя часть окна, правда, всё ещё держалась, но ниже зияла огромная дыра.
Упав, Леонид Аркадьевич головой перевесился на балкон и уткнулся носом прямо в затвердевший кусочек сыра, укреплённый им в крысоловке ещё вчера вечером. Крысоловка сработала моментально и сильно щёлкнула его по голове, но Леонид Аркадьевич совершенно не почувствовал этого.
Он вообще уже ничего не способен был чувствовать. В горло его глубоко воткнулся торчавший, как гигантский зуб, острый кусок разбитого стекла, мгновенно пропоровший шею и разрезавший сонную артерию.
Серая уличная ворона, свившая себе гнездо в ветвях растущего напротив дерева, внезапно с любопытством завертела головой. Что-то ярко блестело на балконе в свете уличного фонаря.
Это была позолоченная ручка валявшейся в луже крови кочерги. Но ворона об этом не знала. Она распахнула крылья, поднялась в воздух и сделала пару кругов над балконом, всматриваясь в заинтересовавший её предмет.
Летая, она дважды пересекла луч света, падавший от фонаря, и всякий раз по той части стекла, которая ещё держалась в оконной раме, бесшумно скользила её большая зловещая тень.
Летая, она дважды пересекла луч света, падавший от фонаря, и всякий раз по той части стекла, которая ещё держалась в оконной раме, бесшумно скользила её большая зловещая тень.
6. Филимонов
Филимонов проснулся и сразу насторожился. Пока глаза постепенно привыкали к полумгле, он сумел осознать, что его так озаботило. Это была необычная тишина, от которой он полностью отвык за последние полтора года.