В этот вечер мне очень не хотелось заходить на форум и читать очередную безнадёгу, но сама не заметила, как оказалась на его сайте и увидела сообщение, написанное огромными буквами: НАРОД, ДОМ СДАН! ЗВОНИТЕ ЗАСТРОЙЩИКУ И ЗАПИСЫВАЙТЕСЬ НА ПРОСМОТР КВАРТИР И ПОЛУЧЕНИЕ КЛЮЧЕЙ!
Меня словно пригвоздило к креслу, а по щекам потекли слёзы счастья. Я сидела и потихоньку скулила, пока не почувствовала, что напряжение спало, стало легче, а мысли устремились к решению глобальных вопросов: покупке мебели и бытовой техники. Наш дом сразу сдавался с индивидуально заказанной отделкой. Спустя два дня я подписала с застройщиком акт приёма-передачи квартиры, въехала в неё и начала обживаться. Вскоре воочию увидела Мишу, Олю, их четырёхлетнего сыночка Артёма и малышку месяцев восьми-десяти на руках у мамы. Это была очень милая, дружная семья. Мы сразу обменялись мнениями по поводу нашего дома, обсудили вопрос установки общей тамбурной двери на площадке нашего этажа. С тех пор часто вместе входили в лифт, пересекались на лестничной площадке, во дворе. Они всегда были все вместе вчетвером.
Прошёл год. Я вошла в лифт на своём этаже. Не успела закрыться его дверь, как в кабину спешно вбежала Оля с Артёмчиком, улыбнулась, поздоровалась. Я ответила на её приветствие и, для поддержания разговора, спросила:
Дочку с папой оставили?
Лицо соседки вытянулось в недоумении, и она спросила:
Чью дочку?
Вашу, отвечаю.
У нас с Мишей нет дочки.
Я растерялась, но быстро сориентировалась и весело произнесла:
Значит, скоро будет.
Хотелось бы, как-то обречённо произнесла она. Мы с Мишей уже и надежду потеряли.
Лифт остановился, его двери распахнулись, и мы направились к выходу. Во дворе попрощались и разошлись в разные стороны. Я еле передвигала ноги, совершенно обескураженная, и шла совсем не в ту сторону, в которую собиралась. В памяти начали всплывать некоторые детали о дочке Оли, которой на самом деле, как оказалось, не существовало. Но ведь я чётко помнила, что малышка всегда полулежала в области груди молодой соседки так, как обычно носят на руках младенца. Даже наряд её стоял перед глазами: байковая фуфаечка и капорочек красного цвета с зелёными листочками.
Чертовщина какая-то!
И тут до меня дошло, что я всегда её видела именно в этом наряде, даже зимой на улице. Теперь это показалось мне странным, а раньше я не обращала на это внимания. В такой одежде живая девочка могла бы просто замёрзнуть. Но самым удивительным было то, что я часто видела, как малышку проносили через прихожую в их квартире из одной комнаты в другую. При этом я находилась у себя дома. Получалось, что видела я её сквозь стены, а между нашими квартирами находилась ещё одна квартира десятая.
Эта девочка фантом, как и та, из больницы, сделала я вывод.
На мгновение мной вновь овладела паника. Появилась мысль, что с моей психикой всё же есть проблемы. Но я снова прогнала её и попыталась понять, почему прежде мне не казалось странным то, что девочка всегда находилась в одной и той же одежде, позе и не росла? Почему ей не занимался Миша, словно не замечал или не видел её. Она никогда не издавала звуков. Как я могла видеть её сквозь стены? При этом не видела того, кто её там проносил. Не запомнила обстановки в квартире. Удивлялась, почему мне ни разу не захотелось как-то позаигрывть с крохой, ведь с Артёмом я иногда общалась. Девочка эта никогда не вызывала во мне никаких эмоций и умозаключений. Я просто помнила, что она существует.
Внезапно я пришла к выводу, что, если больше не вижу малышку на руках Оли, значит, она уже внутри неё. Скоро в этой семье будет пополнение. Так и произошло. Спустя примерно девять месяцев у них родилась девочка. Миша обалдел от счастья. Возвёл стену посредине общего тамбура до потолка, установил в ней металлическую дверь на две квартиры, а при встрече со мной пояснил:
В соседней квартире с нашей тоже живут молодые супруги. Скоро и они захотят обзавестись потомством. Мы отгородились с ними от ваших двух, чтобы за стеной можно было ставить детские коляски и велосипеды. Не хочу, чтобы в них кто-нибудь плевал.
Я, конечно, не поняла, почему в коляски кто-то должен был плевать, но спрашивать не стала.
Дочку его я долго не видела. Прошли осень, зима, наступила весна. Я вышла во двор подышать воздухом. На лавочке сидела Оля с малышкой на руках. Подсев к ней, я поздоровалась и взглянула на кроху. Она тоже рассматривала меня, а глаза её смеялись. Меня бросило в жар! В её глазах изумрудного цвета были зрачки, как у тех пришельцев, овальные, словно приплюснутые сверху и снизу. Оля занервничала, поняв, что я рассматриваю ребёнка, и с грустью произнесла:
Форма зрачков у Ксюши необычная, как у козы, но зрение хорошее.
Да? притворно удивилась я, если бы вы не сказали, то я не заметила бы. Красивые глазки необычного цвета. Умный взгляд.
И тут Олю прорвало:
Вы даже не представляете, насколько она умная! Мне даже страшно бывает!
Словно в доказательство слов матери, восьмимесячная Ксюша, соскользнула по ногам матери на землю, уверено помчалась к карусели и прокричала детским, но хорошо поставленным голосом: