Всего за 51.9 руб. Купить полную версию
Через пару дней навестить свинок зашел один из высокопоставленных начальников, названием должности которого был маркирован едва ли не самый откормленный хряк. Зашел… и обомлел!
После этого визита свиней очень быстро оприходовали, подсобное хозяйство закрыли, а матроса, чтобы лишнего не болтал, срочно отправили в отпуск «по поощрению». Вот так бесславно закончилась эта «поросячая эпопея» на соединении. Может потому Продовольственной программе не суждено было реализоваться и в объемах всей страны. Как знать?
История двенадцатая
Третий тост
Лейтенант Алексей Морин позвонил в дверь своей однокомнатной квартиры. Дверь открыла жена. Пылко обняла Алексея, поцеловала. Из ее объятий заиндевевший лейтенант тут же попал в не менее жаркие объятия многочисленных друзей и соседей, приглашенных на встречу Нового года.
– А мы-то думали: все, амба, – улыбаясь в густые усы, басил отставной мичман дядя Миша.
– Посмотри, времени сколько…
На электронных часах, висевших в прихожей, ярко горели цифры: «23.35».
«Кажется успел», – еще не совсем веря в такое везение, подумал Алексей и, на ходу снимая с себя пропахшую корабельным «железом» одежду, устремился в ванную комнату. Через пятнадцать минут он уже стоял за праздничным столом с бокалом шампанского.
Первый тост подняли за старый год. Мысленно лейтенант был еще там, на корабле. Сколько же всего пришлось ему сегодня испытать, сделать и переделать, чтобы получить заветное «добро» на сход!.. Взглядом встретился с женой Машенькой, столько любви и нежности прочитал в ее глазах, что сердце сладко заныло. Словно уловив этот молчаливый «разряд», кто-то из друзей предложил, остальные шумно поддержали, тост за хозяйку дома.
Забили главные куранты страны. После двенадцатого удара отсчет тостов начался с нуля.
– С Новым годом, с новым счастьем! Ур-а-а!
А память вновь унесла Морина в круговерть лихо закрученного сюжета корабельной предновогодней агонии. Только накануне корабль вернулся из дозора. Всю ночь, плавно переходящую в утро, экипаж занимался послепоходовыми осмотрами, заправками, присоединениями кабелей и телефонных палевок, вывешиванием всевозможных бирок и предупредительных надписей, отправкой бесчисленного множества отчетов. Весь следующий день ушел на очень БОЛЬШУЮ ПРИБОРКУ. В 17. 00 старпом сыграл «тревогу» для опечатывания помещений. В 18. 00 официально начали подготовку к встрече Нового года. Впрочем, эта подготовка больше напоминала окончание большой приборки.
Все это время лейтенант был везде едва ли не главным действующим лицом. Дважды его похвалил командир, один раз – командир БЧ, и только трижды он получил выволочку от старпома. Заместитель командира по воспитательной работе, суммируя результат, крепко пожал Морину руку и торжественно произнес: «Молодец, лейтенант!» Время шло, а заветное «добро» так никто и не решался дать. Наконец, в 22.0 на вечерней поверке, снова попав в поле зрения командира, молодой офицер был застигнут врасплох вопросом последнего: «Лейтенант, а ты домой-то собираешься?»
– Так точно! – выпалил Морин, виновато опуская глаза.
– Ну, ладно. «Добро тебе»! Выпей там за нас… чего-нибудь…
Последних слов лейтенант уже не слышал. Волшебное «добро» прозвучало выстрелом стартового пистолета. Опасаясь услышать команду «фальстарт», офицер прибегнул к классическому спурту. Расстояние от базы до дома было чуть меньше семи километров. А в такое время транспорт бездействует, вероятно, и в центре Парижа… И, рассекая морозный декабрьский ветер, Алексей рванул в беспроглядную полярную ночь. На встречу Новому году и любимой жене… За столом объявили второй традиционный тост: «За дам!» С не менее традиционным уточнением: «За наших любимых женщин!»… Только сейчас Алексей полностью осознал реальность происходящего. Служебная дистимия наконец-то уступила место здоровому юношескому энтузиазму. Вино освободило от комплексов и заторможенности. «Хорошее познается только в сравнении с трудностями», – промелькнула последняя «дистимическая» мысль… Алексей поднялся из-за стола, привлекая всеобщее внимание, и торжественно, не без гордости за свою принадлежность к флоту, произнес: «Друзья! Предлагаю третий тост поднять за тех, кто в море!»
Добрый совет молодому человеку
К службе в Вооруженных Силах нужно себя готовить. Причем основательно. И не только духовно и физически, но и психологически. И уж тем более, если ты попадаешь на Военно-Морской Флот. Специфика, понимаешь ли! Да и трехсотлетние исторические корни дают о себе знать. Скажи на милость, откуда тебе было из своего непродолжительного прошлого почерпнуть, что чумичка – всего-навсего половник, а ватерклозет – обычный туалет. Пипифакс же – это туалетная бумага. А флотские приколы? О них же тома написаны! Читал ли ты хоть один из этих томов? Если не читал, как пить дать, носить тебе по кораблю «листы флора» и «пар в мелкой расфасовке». Причем стоит хоть раз на этом попасться – жди новых подвохов. Один заставит срочно дать команду по всем линиям корабельной трансляции: «На верхней палубе не находиться, в работе – сепаратор!» Да еще именно в тот момент, когда на верхней палубе сам старший помощник проводит занятия по уставам со всем офицерским составом. Другой попросит принести разводную кувалду! А ты и рад стараться. Ринешься искать ее по кораблю, обратишься, к примеру, в ПЭЖ (пост энергетики и живучести), а оттуда ответят: «А тебе, болван, сверла для квадратных гнезд не нужно?!» Третий – и того обидней – обзовет «рындой нечищеной». И зазвонит колокольным звоном молва о твоей непроницаемой глупости. Тяжело на флоте без специальных знаний. Так же, как, наверное, и в других родах войск. Так что, как не крути, а к службе в Вооруженных Силах готовить себя нужно заранее. Зачем понапрасну людей смешить?..
История тринадцатая
Посыл
Вызвал к себе нерадивого лейтенанта командир и говорит: «Голованов, когда уже ты станешь человеком?» А лейтенант ему дерзко отвечает: «Я-то человек, товарищ командир! Не в пример некоторым!
– На кого ты намекаешь? – одергивает лейтенанта командир.
– Есть тут у нас отдельные начальники… – не унимается лейтенант.
– Да пошел ты!.. – не выдерживает командир, употребляя запретный оборот речи.
Лейтенант уходит. И как выясняется – с концами! Целую неделю его безуспешно ищут и комендатура, и милиция, и сам командир. Только на восьмой день приходит телеграмма от лейтенанта в адрес командира. Телеграмма следующего содержания: «Следую том направлении, куда указали Тчк. Доехал Москвы Тчк. Куда следовать дальше Вопрос».
Причем телеграмма, как водится, без обратного адреса… «Вот и посылай этих лейтенантов, – думает командир, – вечно они дорогу перепутают!»
История четырнадцатая
Цена опрометчивости
Дежурный по кораблю лейтенант Капустин, едва не опоздав в назначенное расписанием время дать команду на спуск флага, влетает в рубку дежурного и, включая по ошибке не ту фишку корабельной трансляции («Каюта СПК» вместо «Верхняя палуба»), командует, таким образом, в каюту старпома:
– Встать к борту!
…Через некоторое время из каюты опешивший старпом грубо отвечает:
– Стою у переборки. Что дальше?
– Флаг и гюйс спустить! – автоматически произносит лейтенант, совершая тем самым еще одну роковую ошибку.
Старпом, выдержав паузу, зычно командует:
– Лейтенант, дежурство сдать. Повязку тоже! Месяц – без берега!..
Анекдот о том, «как старпома лейтенант к переборке поставил», неделю не сходил с уст местных остряков. Ну а потом жизнь взяла свое: появились новые опусы, новые «решительные лейтенанты» – и про этого лейтенанта забыли.
Но осталась… и долго еще будет жить эта почти что достоверная история.
История пятнадцатая
Дата заварки
Командир машинной группы лейтенант Яшин, производя ночной обход по кораблю, заглянул на свой объект: румпельное отделение. «Чистота, порядок, все АСИ (аварийно-спасательное имущество) на местах, даже огнетушитель – с биркой!» – отметил про себя молодой тщеславный офицер. Ах! Ну как же это: на бирке под датами зарядки и проверки огнетушителя не стоит его подпись. «Немедленно устраню!» – решил он. Взял – и расписался…