Всего за 139 руб. Купить полную версию
Мне хотелось чувствовать его губы на своей груди так долго, как только это возможно, и потому я даже разочарованно выдохнула, когда он оставил ее и принялся прокладывать дорожку из поцелуев вниз, к пупку, а потом еще ниже. И вот тут я запаниковала по-настоящему. Не собирается же он?.. Мои руки потянулись к его голове, и инстинктивно я попыталась отползти, но и этого мне не позволили сделать его руки. Он крепко обхватил меня за бедра, чуть приподнимая и устраиваясь между ними. Я готова была сгореть от стыда от осознания того, что, догадывалась, он собирается сделать.
– Я должен попробовать тебя на вкус, девочка, – проговорил он, склоняясь надо мной.
И больше ни одной разумной мысли. Они все просто разлетелись из моей головы под натиском его языка и пальцев. Я приближалась к чему-то настолько сильному, ведомая таким умелым проводником, что боялась не справиться – потерять сознание. Я уже не стонала, а кричала. Но может, мне так только казалось. Я молила о пощаде, а в голове билась единственная мысль: «Такого я точно не выдержу». А когда наступила разрядка, и тело мое забилось в конвульсиях, удерживаемое сильными руками, я поняла, что ничего прекрасней в жизни не испытывала никогда ранее. И все время, пока я всхлипывала, уткнувшись ему в плечо, он гладил меня по спине, крепко прижимая к себе. И лишь когда я затихла в его руках, проговорил:
– Теперь моя очередь, девочка. А тебе нужно немного потерпеть.
Его набухший орган коснулся моего лона и медленно начал входить в него. Губы накрыли мои, чтоб заглушить крик, что готов был сорваться с них от резкой боли, что прострелила тело. Но почти сразу же все и закончилось, когда движения стали ритмичными, и новая волна возбуждения начала нарастать во мне со скоростью снежного кома. На этот раз ощущения были несколько иными – более полными и волнительными. Я чувствовала, как и его сжигает страсть, и сама же плавилась в своих ощущениях. Снова я сорвалась с вершины первая, но он сразу же догнал меня в головокружительном полете.
Никогда не думала, что могу отдаться вот так вот, первому встречному, но лежа у него на плече и слушая биение его сердца, я ни о чем не жалела. Возможно, завтра я буду ненавидеть себя, а сейчас какая-то сила делала мои веки все тяжелее, а мысли, напротив, невесомее. Последнее, что услышала, засыпая, как он сказал, целуя меня в висок.
– Спи, моя страстная девочка, и ни о чем не думай…
Глава 5
Гордей прислушивался к размеренному дыханию спящей и никак не мог себя заставить встать и покинуть ее дом. Встал, лишь когда понял, что лежать с ней рядом и не обладать ею снова и снова становится невыносимо.
Он прошелся по ее дому, в котором и было-то всего две комнаты и крохотные сени. В темноте видел отлично и передвигался бесшумно – привычка, выработанная годами и рожденная инстинктами зверя. Мебель старая, краска на стенах облупилась местами, половицы скрипят через одну, но надо знать, куда ступать, простенькие занавески на окнах… Все это он подметил машинально, как и то, что в доме очень чисто, до стерильности. Не богато живет, девочка, совсем не богато, но он не улавливает той нужды, что обычно царит в подобных домах, словно хозяйка настолько привыкла довольствоваться малым, что уже и не замечает этого.
Гордей вернулся к спящей девушке и какое-то время рассматривал ее, вспоминая, какой страстной была эта малышка. Неопытная, осторожная, она смогла разжечь в нем такой силы пожар, какой уже давно не вспыхивал, даже тогда, когда самые красивые женщины были к его услугам. Рука потянулась, чтобы коснуться ее плеча, скользнуть под простыню и снова ощутить бархатистость кожи, живое тепло крови, но Гордей вовремя одернул себя. Нельзя… Нельзя было вообще приходить сюда и брать ее. Она молодая и чужая, а он изгой, которому нечего ей предложить, кроме своей похоти!
Почему он до сих пор медлит и не уходит из ее дома? Незнакомая сила, что он выпустил из-под контроля, снимая блок, уже ощутимо вибрировала в воздухе, намекая, что посторонним тут не рады, что пора и меру знать. Но что-то его останавливало, и не только близость девушки и ее манящая нагота.
Гордей прислушался к себе и прошло еще какое-то время, прежде чем он уловил присутствие чего-то еще. И это что-то таило в себе опасность. Ей грозила опасность, и от этой мысли он почувствовал, как тело окунуло в холод. Дышать на мгновение стало так тяжело, что он схватился за горло, пока дыхание не выровнялось и не вернулась способность мыслить отстраненно.
В доме все было тихо и спокойно, не считая ее магии, что уже гораздо активнее гнала чужого, потрескивая в воздухе. Чтоб не раздражать ее еще сильнее, Гордей бесшумно выскользнул на улицу, замыкая дверь на замок. В огороде, под раскидистой старой яблоней он остановился и снова прислушался. Что-то явно присутствовало, но пока еще далеко. Только вот он ни минуты не сомневался, что угроза приближается, и ее цель – девушка.
Оборачиваться в поселке он не стал – быстро миновал поле и только в лесу стал тем, кем в последнее время, а точнее, год, бывал чаще, чем человеком. Зверь прощал ему все, чего не мог простить человек, и им было легче быть.
Обратный путь не занял много времени, разве что заставил его запыхаться. Адреналин все еще бурлил в крови, когда Гордей заходил в дом отшельников, где в эти ночные часы все еще крепко спали. В сенях он достал бутылку бренди и плеснул себе в кружку на два пальца. Привычка, оставшаяся от прошлой жизни, никак не хотела покидать его, словно дразня и показывая, как много он потерял. Могла бы так не стараться – у него было достаточно времени, чтобы осознать собственные ошибки.
Тихо скрипнула дверь, и раздались легкие шаги. Теплые ладони невесомо легли на плечи Гордея, а к спине прижалось разгоряченное сном тело.
– Я скучала… Где ты был?
Он был в раю… Гордей повернулся, и Лиля прижалась к нему еще теснее, потерлась щекой о грудь, огладила плечи, поцеловала сосок. Но сразу же напряглась и немного отстранилась, заглядывая в глаза.
– От тебя пахнет женщиной, – судорожно выдохнула она.
Она медведица – молодая и сильная. Запахи – ее стихия. А уж аромат страсти и подавно утаить не получилось бы. Да и не хотел он ее обманывать, не заслужила она такого отношения. И сейчас Гордей не знал, что ответить, лишь молча просил у нее прощения.
– Кто она? – вновь спросила Лиля. В ее голосе не было злобы или обиды, разве что толика затаенной грусти. Она словно говорила, что ожидала подобного, но не думала, что произойдет это так скоро.
– Я не знаю, – тихо ответил он и погладил женщину по щеке. – Просто девушка.
– Нет, уже не просто, – усмехнулась медведица. – Она завладела твоим разумом без остатка. Ты пленен ею и не можешь с этим бороться.
Не может или не хочет? На этот вопрос у Гордея ответа не было. Да и все мысли его были там – в маленьком домике, возле узкой кровати, на которой разметалась во сне такая желанная и чужая девушка.
– Лиля, мне нужна твоя помощь.
– Какая же? – отошла она от него, зачерпнула воды из бака и быстро выпила.
– Мне нужно, чтобы ты раскинула на нее.
Лиля вновь приблизилась к Гордею и положила руку ему на грудь. Она втянула носом воздух и к чему-то прислушалась, а потом спокойно проговорила:
– Она гораздо сильнее тебя и меня вместе взятых. Но ее сила опасна даже для нее сейчас, когда она так уязвима. Я посмотрю ее судьбу, – она взяла Гордея за руку и повела в свою комнату.
***
– Дура! Какая же ты дура!.. – шепотка сушеной крапивы полетела в кипящую воду.
Из кастрюльки повалил дым, и я закашлялась от едкого запаха. Тело ломило после бурной ночи, а в душе царила чернота, замешанная на жгучей злобе. И злилась я на себя, на свою непроходимую глупость! Как?! Как я могла допустить такое? Что заставило меня забыть об осторожности, да обо всем на свете, и придаться страсти с не пойми кем?! Я – что отказалась от плотских отношений с мужчинами, имея на это достаточно оснований, сегодня ночью занималась любовью, не думая о последствиях. А ведь именно от этого и появляются дети, и мне это совершенно не нужно. Не могу я обречь невинное существо на безрадостную жизнь!