Прах Вячеслав - Храм мотыльков стр 4.

Лицо Фредерика было по-прежнему невозмутимым и спокойным. В своей практике ему доводилось видеть и слышать всякое.

 Ричард, я бы не советовал вам озвучивать многие вещи, если вам хочется как можно скорее покинуть эту комнату. Или хотя бы пошевелить пальцами руки. Ваши руки сильно затекли, верно?

 Даже не представляете как.

 Почему вы не скажете этого мне или доктору Стенли?

 Я не привык жаловаться.

Фредерик был заинтересован этим незаурядным случаем и при других обстоятельствах задержался бы здесь подольше, но в данную минуту он этого позволить себе не мог.

 До встречи, Ричард,  сказал доктор Браун и встал со стула. А затем резко поднял правую руку перед собой и быстро спросил.

 Сколько пальцев вы видите?

 Два,  после небольшой паузы отозвался Ричард Ло.

Фредерик и вправду показал своему собеседнику два пальца.

 До встречи, доктор. Надеюсь, вскоре вы сможете уделить больше времени для изучения моего мира.

 В каком цвете вы видите свой мир, Ричард?

 В таком же цвете, что и вы.

 А как вы думаете, в каких тонах вижу мир я?  спросил доктор у своего пациента.

 Задайте себе этот вопрос, а не мне.

Ричард Ло замолчал и неуклюже повалился на правый бок, так что его голова легла на холодный пол. Фредерику показалось, что он сразу же уснул «Если с ним обошлись, как со скотом, значит, он этого заслужил»,  снял со своих плеч груз ответственности доктор Браун перед тем, как уйти.

Глава вторая

 Фредерик, почему ты не спросишь у Дона, понравилась ли ему сегодняшняя постановка?

Доктор Браун посмотрел в зеркало заднего вида на десятилетнего темноволосого мальчика, который уже лет девять как оставался для него, почтенного психиатра, чужим и закрытым. Психоанализ был, несомненно, самой сильной стороной доктора Брауна, в отличие от воспитания сына. Фредерик даже не пытался наверстать упущенное, втереться в доверие к ребенку, чтобы затем снова его променять на ночные смены в кругу истинных друзей. Ему было интересно общаться с сумасшедшими, больными, но не с обыкновенными людьми, прохожими, родственниками, продавцами газет, кофе и сигарет, даже общение с супругой и собственным ребенком ему казалось трудным и тягостным. Его сын был очень похож на женщину, которая вдохнула в его легкие всю свою молодость залпом, не осушив и не насладившись сама и половиной того чудесного содержимого бокала, которое давно уже выветрилось и больше не пьянило.

 Тебе было интересно, Дон?  с чувством выполненного долга спросил Фредерик.

Мальчик с глазами, полными ночи, отрицательно покачал головой.

Мальчик с глазами, полными ночи, отрицательно покачал головой.

 Я тебе уже говорил, Мэри, что Дону не стоит навязывать свои увлечения. То, что занимает тебя, совсем необязательно окажется интересным ему.

 Не говори ерунду, Фредерик. Мы с тобой уже обсуждали эту тему много раз. Театр  это великое искусство, не то что твои ковыряния в мозгу. Люди на сцене жизнь проживают, а ты проживаешь свою жизнь в психушке, тебе меня не понять Это же игра, чувство, одухотворенность. Эмоция, в конце концов! Как тебе может быть неинтересен театр, Дон?  Мэри посмотрела назад, на сына.

Юноша ничего не ответил, он даже не слушал сейчас, что говорит ему мать. Он находился, как обычно, в себе  там, внутри, где скрыт целый мир, о котором не знает никто, а только он, единственный. Этот уголок был самым лучшим убежищем от театра, от назойливых советов матери, от безразличия отца.

 Ты слушаешь, но не слышишь, к сожалению, только меня. И в речах любого встречного ты бы нашла больше смысла, чем в моих словах. Есть вероятность, что я перестал что-либо значить для тебя.

Даже со своими родными доктор Браун оставался психиатром.

 Доктор Браун, мне кажется, вы заработались. Оставьте свои методы у себя в кабинете Ты снял свой халат, а значит, теперь ты  просто Фредерик, абсолютно нормальный человек, по совместительству  муж и отец.

Мужчина глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Ему сложно было отделить себя от доктора Брауна.

 Что тебя так тревожит, Фредерик?

 Мне не дает покоя один мой пациент

 О, господи,  вздохнула Мэри.

 Я знал, что ты так отреагируешь, поэтому в последнее время я перестал делиться с тобой своими мыслями.

 Что на этот раз?

 Он видит через плотно повязанную на глаза повязку. Такой случай в моей практике впервые.

 Кто?

 Мой пациент. Он себя называет Ричардом Ло.

 Ричард Ло?  переспросила Мэри и уставилась на профиль своего мужа. Судя по ее интонации, это имя она уже слышала ранее.

 Да. Тебе знакомо это имя?

 Знакомо. Это известный писатель.

 Писатель?  Фредерик не поверил собственным ушам.

 Да. Но твой клиент, похоже, его однофамилец. Или он назвался именем этого писателя. Ни за что не поверю, что настоящий Ричард Ло лежит в твоей психушке и видит через повязки. Это не он!

 Может быть, самозванец Мэри, ты могла бы мне сказать, в каких книжных продаются книги этого Ричарда Ло? Ты их читала?

 Думаю, что во всех. Фредерик, разве ты никогда не видел рекламные афиши? Они расклеены буквально по всему городу. Когда он выпускает новую книгу, на каждом столбе можно встретить плакат с его именем и местом презентации. Такая сейчас мода  мозолить глаза своими новыми книжками. Сначала горе-актеры, бедные жертвы театра, потом недопевцы, а теперь