Всего за 299 руб. Купить полную версию
Вячеслав Прах
Храм мотыльков
© В. Прах, 2018
© ООО «Издательство АСТ», 2018
Глава первая
Он называет себя Ричардом Ло. Не совсем уверен, что это его настоящее имя. Впрочем, вам придется самому это выяснить, доктор.
Это все, что вы мне можете сообщить о моем пациенте?
Фредерик Браун, психиатр с двенадцатилетним стажем, улыбнулся миниатюрному человеку в очках, своему пожилому коллеге, смотревшему на него с неподдельным любопытством. За толстыми стеклами очков можно было рассмотреть насмешку в маленьких хитрых глазах.
Он заявляет, что владеет гипнозом, и я бы не советовал вам, достопочтенный доктор, снимать повязку с его глаз.
Хорошо, ответил человек, которому были не слишком интересны особенности его нового пациента, можно даже сказать подопечного и будущего друга. В этом заключался метод Брауна становиться другом для своих пациентов.
Фредерик взял пустую историю болезни Ричарда Ло, попрощался со своим низкорослым коллегой, психиатром Стенли, и отправился в палату, находившуюся на последнем этаже четырехэтажного здания, которое люди не привыкли посещать по своей воле.
Посмотрим, пробормотал себе под нос специалист в области познания и изучения человеческой души. Доктор Браун был уверен в себе, как и всегда. Особую радость ему доставляло знакомиться со своими пациентами, раскрывать их, как закрытую тонкую тетрадь, и вносить в их размеренную, удивительную жизнь свой собственный почерк. Ему казалось, что он подобен Богу, когда в его руках оказывалась хрустальная человеческая судьба, которая не способна была ему противостоять. Да и есть ли особый смысл в противостоянии со стороны его нового увлечения, его новой куклы, жертвы, которая зацепила липкую прядь и угодила в его паутину? Есть ли смысл в сопротивлении жалкой мухи, когда в роли ее противника выступает паук? Нет, конечно, доктор Браун не видел в отражении зеркала паука, ведь он был человеком науки, заложником душевных болезней своих открытых тетрадей. Никогда мужчина, направлявшийся к одиночной палате, расположенной прямо у зеленой деревянной лестницы, по которой он поднимался, с которой можно было запросто прыгнуть головой вниз и разбить вдребезги хрусталь тела, жертва психических расстройств своих больных, не признавал себя хищником. Лишь добычей, которую можно засунуть в горло зверю, но невозможно проглотить. Высокий, статный, Фредерик Браун был подобен хирургу, для которого человеческое тело это его органы и их жизнедеятельность. Но в отличие от вышеупомянутого специалиста его еще интересовала душа, из которой было не так просто отсечь все лишнее Доктор Браун, тридцатидевятилетний мужчина с военным прошлым и небольшой залысиной на затылке, которую он пытался так усердно скрывать изо дня в день, зачесывая свои волосы назад, знаток человеческой сущности поэт, не иначе, знал, что главный инструмент в его работе это не аппарат электроконвульсивной терапии (ЭКТ), а всего-навсего губы, вернее, слова. Только словом можно исцелить неизлечимое так думал он на протяжении уже двух десятков лет. И чаще всего ему это удавалось.
Здравствуйте, Ричард, громко сказал вошедший в комнату доктор и на мгновение застыл на месте, чтобы внимательнее рассмотреть сгорбленное подобие человека, сидевшее в самом конце палаты у стены.
Добрый вечер, доктор, прозвучало с полным безразличием в ответ.
Позвольте мне у вас спросить, осторожно сказал Фредерик, подходя ближе к жалкому существу в плотно завязанной смирительной рубашке с темной повязкой на глазах. Недалеко от Ричарда Ло стоял стул.
Спрашивайте, ответил мужчина лет сорока сорока трех, судя по состоянию кожи шеи и морщинистому лбу. В истории болезни не был указан его возраст.
Исследователь подошел к свободному деревянному стулу, стоявшему в середине комнаты, и присел на него.
Откуда вы узнали, что сейчас вечер? В вашей комнате нет окна, а если бы и было, то вряд ли бы вам удалось в него заглянуть.
Хорошее замечание, доктор, я думал, вы пропустите мимо ушей. В моей комнате нет окна улыбнулся Ричард Ло. Вы заблуждаетесь, человек, разговаривающий со мной любезно! Вы заблуждаетесь еще сильнее, если думаете, что я не могу в это окно посмотреть.
Я был бы вам признателен, Ричард, аккуратно продолжал доктор Браун, который всей душой хотел помочь своему собеседнику, вылечить его и навсегда оставить в пыльном прошлом; утаить в самом укромном уголке себя не человека, Ричарда Ло, которого он однажды вылечил, не такую банальность, как его недуг, а себя, победившего в тысячный раз, победившего неподдающееся, излечившего неизлечимое, пронесшего свет через тьму и зажегшего этот свет во тьме! Но на данном этапе лечения Фредерик хотел своего пациента всего-навсего открыть. История болезни это еще не сам пациент. Не его прошлое. Не его демоны.
Можно вас называть Ричардом?
Как вам будет угодно, доктор. Вы здесь главный.
Хорошо. Я был бы вам благодарен, Ричард, если бы вы рассказали мне о том, как отличаете день от вечера. А утро от ночи. Или ваше заявление о том, что сейчас вечер, это был выстрел наугад?
Доктору показалось, что на лице его пациента бегло проскочила эмоция, но из-за повязки Браун не смог ее считать, лишь предположил, что это было удивление.