Книгу можно купить на ЛитРес.
Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
Всего за 33.99 руб. Купить полную версию
Шрифт
Фон
Эстафета
Как зубы, от дождя булыжники знобило,
После жары сквозь них пила земля,
Бордюры мостовых в асфальт забились,
Чтоб не уплыть в зелёные моря.
Зелёные моря – твои, поэт Борис Корнилов,
Гремели довоенные дожди,
И в ливне, как над Балтикой штормило,
Живым ты брызнул облаком воды.
Потом… потом и облака горели,
И рыба сохла в нефтяном огне,
Ломая дождь, Аманда к Мануэлю
Бежала. Далеко от нас…. При мне…
Кровинки были серые дождинки,
В кулак сжимались тучи над Москвой,
Катились, словно град, глухие льдинки
Газетных букв тяжёлою струёй.
Мы будем поздним хмурым зимним градом,
Мы будем тяжким ледяным ножом,
Мы – мы в овраг к разбитому снаряду
Людскую тучу требовать придём.
Добры и злы есть и дубы, и пальмы,
Из нас они взмывают – из дождей,
Уходим в небо, в дождь вместившись дальний,
И капли – вечность тайная людей.
Валерию Брюсову
Земля попала в человечью власть,
Как в сказку, где дороги не спросить,
Шагает, беспокойная, трясясь,
Как человек идёт среди трясин.
И нет уже естественности звёзд,
А только, только, только дикий сон,
Где оступилась – окатит огнём,
И ждут подножки… ВСАДНИК, нас не брось!
За алым, алым, алым скакуном,
Извечно поливаемым огнём –
Пройдёт Земля по яду и по льду
К цветущему и мудрому труду!
Когда ужи летают
Век ёжика уральского удался –
Колючкой письма лютые строчит,
И, разорвав официальный галстук,
Фингал Москве поставил он на вид.
Он от ворот летал ужом в сугробы,
Дымил под взглядом внешним изнутри.
Когда народ глядит на мир утробой,
То пламя мёрзнет и сугроб горит.
А внук летал афганскою тропою
Средь оборзелых, задубелых гор…
И вождь вождю медвежью яму роет,
Но ездят на охоту в общий бор.
Ходил к вождю. Он, «милый друг» плебеям,
Забыл свой крах, забыл, откуда взлёт.
Но солнце в энный час в болоте зреет,
Но и свобода сумраком живёт.
О, Честь! О, Совесть! Кто же их не знает!
Но всем ехидство верное кружит.
Нет сокола. И соколом летают
Взлетевшие до мужества ужи.
«Равнодушно Вселенная дремлет – и соки…»
Равнодушно Вселенная дремлет – и соки
древесных плодов
Вызывающе кислы и приторны равнодушно.
Мирозданье забылось кошмаром – и душная
горечь упавших плодов
Сводит сердце Земли.
На подушке тумана – забытья ленивого сладость –
Терпок плод, как тревога, и холод надежды несёт.
Мирозданье устало вздохнуло, содружное Правде –
И лирично светил колыханье,
И древесные соки – из плодов и стволов
разражаются сладким фонтаном,
Открывая родившие их осиянные мудрые недра
Земли.
Полнота времён
На кирпичном хмуром полустанке
в день необозримый и холодный
Скорчилась душа самой эпохи
От седых паров страданий скрытых,
тех, что степенями не измерить.
Кирпичи – ободранная плоть, и дубиной, обухом,
прикладом
Разум той годины оглушён,
А на елях, в дыме поседевших – точно прах
апофеоза – на гряду –
Огненный апофеоз эпохи! Смял и смёл наследие
мечты.
До всеоглушающей эпохи та мечта была теплом
всесильным –
Так недавно, но уж недоступна – холод мрак,
огонь во мраке слеп.
Тяжело дремать душе эпохи в хлипких
переменчивых лучах,
Ведь Всеобещающее солнце – сильная,
но бренная година,
На холодном тусклом полустанке тех лучей
начало и конец.
Как же нам отчаянно томиться в солнечном
нелепом безрассудстве,
Где сердца, и головы, и время мороком
простужены смертельно,
И не чуять холод полустанка в плоском
светомузыки обмане,
Где и кирпичи уж не седеют!
День Всеусыпляющий утопит вас и нас, себя,
и мир, и солнце
В пепле во всеобщем и всемирном, в поле
омертвелом и промёрзшем!
Полнота Времён придёт, разгонит морок
Пепельных паров мертвящей скорби,
И не будут уж безумья мира злой цензурой
солнышку и звёздам!
Сила сил
Тихи сумерки, сиренев небосвод.
Точно вновь само Начало мира,
поступь чья тиха и неизбежна,
Вышло к нам из Вечности в Сегодня.
В приглушённый День, за тучей бед встающий
В облаках неведомого Нечто.
Всё приглушено, неясен вечер
Дня иль века, мига или мира.
Исходящий на своём исходе
Тихим мирным приглушённым светом
Вечер в мельтешенье мошкары,
Мошкары, что звонко отпевает
Круг один бессчётных поворотов,
Вечных поворотов бытия.
Приглушён хорал, что в нас восходит,
В нас поёт и покидает нас,
Будь мы человеком или миром,
Слышится в любом небесном звуке.
Мы находим сумерек сирень
В музыке своей и в наших мыслях:
Вечер – чей он? Человека или мира?
Почему же он звучнее в сердце,
Чем иное время наших суток?
Проводы он, или ожиданье?
Не понять – и в этом – Сила Сил.
Шрифт
Фон