Всего за 149 руб. Купить полную версию
Стало быть, при всех цивилизационных различиях формулы «всё в одном» возможно выявление в них общего смысла. Нужно выявить пути определения общего смысла и тогда гносеологическая «бомба» может быть нейтрализована. Методологически этот вопрос решается с позиций теории отражения. Если адекватно видеть существующую реальность, то тогда станет доступной общность истины. Это значит, что действительно универсальной истиной является то одно, которое присутствует во всех эмпирически данных проявлениях истины.
Очевидно, однако, что если формула «всё в одном» относится к философской истине, то следует признать, что не всё в ней поддается эмпирической верификации. Значит, в ней присутствует элемент веры. Значит ли это, что ее следует исключить из сферы истинного знания? Если так, то ее следует включить в число заблуждений.
Найти подходы к решению этой фундаментальной проблемы попытался Дуглас Эдвардс, сотрудник Школы философии университетского колледжа в Дублине (Ирландия)30. Дуглас Эдвардс двинулся по пути разделения компетенций различных форм истины.
Он отмечает, что группа теорий, которые получили наименование «репрезентационные теории истины», пользуется поддержкой, обязанной исходной правдоподобности идеи, согласно которой истинными суждениями являются те, которые опираются на адекватное представление о состоянии реального физического мира. Они становятся центральными для когнитивных наук, которые ставят целью понять, как люди реагируют на свое окружение. Однако можно ли с уверенностью утверждать, что истинными цивилизационными суждениями являются лишь те, которые адекватно представляют состояние физически реального мира? Как в этом случае следует определять истину цивилизационного восхождения, включающую в себя истину нравственных принципов? Ведь истина нравственного совершенствования допускает в качестве истинного морального состояния такое, которого пока еще не существует в действительности, но которое должно возникнуть.
Дуглас Эдвардс склоняется к тому, что репрезентативные теории идентифицируют истину с нормальным, естественным достоянием, обладающим своего рода правовой законностью, и поэтому ее не следует подвергать ревизии, а напротив, рассматривать в глобальном смысле: глобальная истина является репрезентационной.
Эдвардс ссылается на Дэвида Льюса, согласно которому любой класс знания вещей, даже самых неожиданных, является естественным достоянием. Тем самым мы получаем круг знаний как полноту достояния.
В этой полноте знания существуют различия, позволяющие выделять элитарные классы, подтверждающие свой привилегированный статус.
Элитным следует считать особое истинное знание. В понимании сущности истинного знания ключевую роль играет фундаментальная физическая наука.
Фундаментальная физическая наука определяет наиболее элитные классы знаний. Большинство людей пользуется смешанными достоинствами знаний, находящимися на неестественном конце шкалы истинного знания. Может ли философское знание находиться на естественном конце шкалы истинного знания? Очевидно, что может лишь в том случае, если оно будет совпадать со знанием фундаментальной физической науки.
В соответствии с этим критерием значительная часть философского знания будет находиться в классах смешанного знания.
Чем дальше представители смешанных знаний находятся от совершенных естественных достоинств знания, тем менее естественным является их интеллектуальное достоинство. Таким образом, возникает своеобразная иерархия классов знаний в постижении истины. Если мы хотим понять современный мир, считает Эдвардс, мы должны произвести инвентаризацию достоинств знаний31. Это относится не только к отдельным фактам, но и к теориям. Чем более естественным оказывается явление, представляемое данной теорией, тем более законной является данная теория. Понятие «законности» в данном смысле имеет гораздо бóльшую объясняющую силу, нежели рассмотрение и оценка знания просто как «полезности». Понятие «законности» позволяет охватить особенности гуманитарного знания, которое не может занимать элитного места в иерархии знаний.
Законность теории может рассматриваться с точки зрения возможности «замещения» истины.
Эдвардс воспроизводит точку зрения, согласно которой понятие законности может относиться и к оправданной истинной вере (JTB-instified true belief). Можно иметь оправданную истинную веру в некое явление «Р», но при этом в действительности не иметь истинного знания о «Р». В этом случае теория JTB не может использовать стандартный смысл слова «знание». Но она наделяет смыслом многие дотеоретические верования.
Понятие «законности» может быть перенесено и на философскую истину. Статус истины, таким образом, сохраняется лишь за знанием, которое получается фундаментальной физической наукой. Эдвардс считает, что в принципе можно было бы избежать этой крайней позиции, если признать, что к истине можно двигаться двумя разными путями. Во-первых, это путь репрезентации, которая сама по себе дает образ реальности, а значит, образует истину. Поэтому она так высоко ценится на естественной шкале знания. Но к истине пытаются идти и путем референции.
Когнитивная наука полагает репрезентацию ключевой частью рассмотрения истины как различия между корректными и некорректными репрезентациями. При этом, поскольку репрезентация находится внутри эмпирического мира, это явление мира естественная наука может объяснить. Истина, таким образом, может быть и хорошо просчитана. Иное дело концепция референции.
Концепция референции, считает Эдвардс, основана на интерпретации простого субъект-предикатного предложения. Вера в то, что «а» есть «F», истина, если и только если объект, обозначенный как «а», имеет свойство, обозначенное как «F». Здесь речь идет о соответствии понятий. Эти соответствия могут быть истолкованы либо как каузальные, либо как телеологические. Как в этом случае понимается каузальное соответствие? Ответ на этот вопрос иллюстрируется точкой зрения Линча на отношения между кошками. Если слово «кошка» обозначает кошку, равную всем кошкам вообще, то тогда мы имеем правильное обозначение всех действительных и виртуальных кошек. Это – словесный детерминизм, смысловая игра. Аналогичным образом трактуется и телеологическое соответствие. Кошка, как обозначение кошек вообще, отождествляется с биологической функцией (скажем, ловлей мышей), ментальное обозначение которой относится ко всем кошкам.
Таким образом, проблема соответствия, как проблема истины, находит свое специфическое решение в игре словами и смыслами. Но можно ли в этом случае говорить о реальности истины, или эта «истина» нереальна, то тогда только репрезентационная теория имеет дело с реальностью истины.
Однако, казалось бы, этот очевидный вывод встречает контраргументы.
В качестве такого контраргумента М. Линч выдвигает «проблему горизонта».
Линч исходит из того, что существует целый ряд доменов, иными словами, смысловых сфер, в которых проблема истины не может быть решена с позиций репрезентационизма. Репрезентационизм оказывается перед проблемой широты горизонта истины. Во-первых, истинные верования охватывают объекты, которые существуют и обладают самими качествами независимо от разума. Во-вторых, объект и его качества, которые охватывают таким образом, способны вступать только в непрямое каузальное взаимодействие с нашим разумом32. Большинство объектов, которые окружают нас – столы, стулья, автомашины, здания, – доступны нашему пониманию, поскольку их бы не было, если бы не было человеческого разума и человека, который их сконструировал. Но объекты, которые не созданы человеком, как часть естественного мира, заслуживают специального рассмотрения, как существующие независимо от разума, а значит, непознанные.