Всего за 399 руб. Купить полную версию
Подчиняясь какому-то внутреннему сигналу, не сговариваясь, одновременно очень аккуратно приподнимаемся и от камня к камню переползаем вниз. Через тридцать метров встаем и, тревожно озираясь на неласково прощающуюся с нами вершину, поспешно спускаемся. Немота проходит, начинаем издавать звуки. Громко выдыхаю воздух. Сквозь зубы зло матерюсь. Обмениваться словесными эмоциями нет ни сил, ни желания. Из-за груды камней на тропе появляется бегущее к нам отделение разведчиков. Видя нас целыми и невредимыми, они останавливаются. Подниматься продолжает только Сергей. Из глаз его текут слезы.
- Мы думали, вы подорвались! - выпаливает он, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в голос.
Пришло время командира успокаивать бойца. Разведчики взволнованы.
Все ожидали эвакуации, знали, что уже вдут "вертушки". Ждали, когда закончат и спустятся минеры. Группа не имела с нами зрительной связи, тропа просматривалась только до середины. Не видя, что мы начали спуск, они только услышали мощный разрыв на месте минирования. Радиосвязь с нами пропала, от падения отказала станция. Тут самое худшее подумаешь! Слава богу, обошлось. Сейчас нет времени анализировать и разбирать, что произошло на горе.
Наступила важная фаза боевого выхода - возвращение домой. С трудом, на пределе сил, спецназ вышел из ущелья в распадок. Разведчиков, которым совсем плохо, оставили в центре, укрыв за камнями, остальные заняли круговую оборону.
Ми-24 с рокотом проходят над нашим хребтом, операторы-стрелки осматривают его склоны. Есть "добро" на посадку "восьмеркам". "Крокодилы" встают в круг над массивом. Командир группы обозначает наземным сигнальным патроном оранжевого дыма площадку приземления.
Транспортные вертолеты проворно садятся. Командир Ми-8 слегка откорректировал газ, машины продолжают молотить лопастями. Экипаж с нетерпением ожидает посадки десанта. Начинаем грузиться, самостоятельно перемещаться могут не все. Разведчики, способные двигаться, заносят обессилевших товарищей в вертолет. Борттехник, помогая затаскивать бойцов, торопит. Все спецназовцы на борту. Техник не закрывает дверь. Командир "восьмерки" отрывает колеса от грунта, наклоняет нос машины к земле, задрав хвост, начинает разгон. Секунда, вторая, третья. В метре под нами проносятся камни, кусты колючки, край распадка. Предметы мелькают все быстрее, быстрее. Машина с перегрузкой взмывает вверх, стремительно набирает высоту.
Построившись в боевой порядок, четыре вертолета спешат на базу, Кандагарский аэродром. Мы возвращаемся в наш нынешний дом, в 173-й отдельный отряд специального назначения.
ПЕРЕБЕЖЧИК
Житель Смоленской области Головин принял присягу "На верность Родине и трудовому народу" в 1981 году. Служить сын участника Второй мировой войны попал в танковые войска. После подготовки в Союзе по замене был направлен в состав Ограниченного контингента советских войск в Афганистане, где пополнил ряды ремонтной роты 70-й отдельной мотострелковой бригады. Подразделение располагалось в режимной охраняемой зоне Кандагарского гарнизона, и личный состав непосредственно на "боевые" не выходил. Упущения, допущенные командованием в организации службы, и низкие личные морально-волевые качества Головина толкнули его совершить вопиющий поступок.
Из подробностей предшествующих трагедии событий мне известно, что загнанный в угол сослуживцами, не способный дать отпор, но не желающий терпеть оскорбления солдат прятался от проблемы. Сначала на территории роты, далее по мере развития кризиса начал искать убежище за ее пределами. Это нарушение сходило с рук всем участникам конфликта. Окончательно разуверившись в помощи от командования, он ушел в кишлак, прилегающий к кандагарской "зеленке", и сдался в плен.
Случаи перехода на сторону противника советских военнослужащих единичны для афганской войны. Есть вероятность попасть в плен, будучи раненным, потеряв способность к сопротивлению, или, полностью деморализовавшись, во время тяжелого боя прекратить сражаться и, цепляясь за жизнь, тешить себя иллюзией, что изменой можно ее купить. А здесь, без прямой угрозы жизни, своей волей, из расположения части?!
Не знаю, что далее в судьбе пленника сыграло свою роль - желание лидеров мятежного движения использовать его в пропагандистских целях или "веселый и доброжелательный" нрав конкретного полевого командира, но он был принят в племя, вторично присягнув на верность. Условия для этого просты - стать единоверцем с новыми товарищами. Так, сменив команду, вновь нареченный воевал несколько лет. Деваться теперь ему было некуда, и все тяготы своей новой службы он переносил смиренно!
В мае 1986 года в ходе очередной операции в зеленой зоне Кандагара силами 70-й отдельной мотострелковой бригады было захвачено в плен несколько десятков боевиков. В их числе оказался родной брат одного из полевых командиров провинции. Желая выкупить его, "авторитет" сделал предложение, с которым командование шурави согласилось, не торгуясь: "Отдайте брата, у меня есть ваш!"
Кандагарскому батальону спецназа поставлена задача без промедления спланировать и провести операцию по обмену. Начальник разведки 173-го отряда старший лейтенант Кривенко, оценив поручение, опасаясь потерять темп, поспешно формирует группу захвата и возглавляет ее. Отобранные им бойцы - самые подготовленные к такого рода специфичной акции - физической силой способны подавить сопротивление объекта, ударом нокаутировать и быстро переместить его на несколько десятков метров. При этом действовать им придется одним бортом, без поддержки остальных разведчиков. Таковы условия сделки: по одной машине с каждой стороны; место обмена - мост на бетонке возле въезда в кандагарскую "зеленку".
Головин выслужил в банде место водителя. Майским вечером, выполняя указание командира, он очередной раз знакомым маршрутом ведет свой пикап, пробираясь от кишлака к кишлаку по зеленой зоне. Узкими дорожками, между огородов, проселком пересекая небольшие поля, минуя мандехи и неглубокие каналы, автомобиль следует в деревню, примыкающую к трассе Кандагар - Чаман. Дехкане давно ее покинули, не выдержав постоянных боевых действий на своей территории. Регулярное использование стен домов моджахедами для засады на технику врагов и ответные обстрелы строений советскими бойцами вытеснили мирную жизнь из придорожных селений. Через пятьдесят метров грунтовка утыкается в бетонку, впереди по трассе - мост через овраг. Пикап находит укрытие в развалинах домовладения за уцелевшим куском высокого глиняного дувала. Смеркается, следует команда: "Вперед!"
Покидая свое укрытие, полноприводный "Симург" выскакивает из-под низко свисающих крон деревьев, взбирается на насыпь и, проехав несколько десятков метров, останавливается на обочине у моста. Внутри более десятка боевиков - личная охрана командира. Воевать их ремесло уже много лет. Вдруг на противоположной стороне, поднимая тучу пыли, на насыпь выбирается тяжелая машина. Что это? Из песчаного облака вырастает силуэт бронетранспортера. Головин кидает перепутанный взгляд на своих товарищей, но в их лицах нет и тени ужаса от неожиданной встречи с противником.
