Всего за 389 руб. Купить полную версию
Иногда мне казалось, что Сократ дремлет рядом, на пассажирском сиденье.
– Ну что, Сок, – вслух сказал я, обращаясь к пыльному лобовому стеклу, за которым клубился горячий воздух, – правильно ли я выбрал направление? Теплее?
Нечего сказать, остроумный вопрос, учитывая, что раскаленная духовка пустыни как раз пыталась меня поджарить. Я опустил окно и высунул руку, но порывы горячего ветра не принесли облегчения.
Знойное марево помогало представить себя на месте Сократа: вот он, страдая от лихорадки, ищет укромное место подальше от чужих глаз, чтобы спрятать тетрадь. Но от таких раздумий меня лишь начала мучить жажда. Я проезжал милю за милей, оставляя позади плоскогорья, холмы и кактусы. Машина медленно ползла вверх по крутым склонам, а потом летела под гору сквозь полосу дождя. А затем я снова ехал по бесплодным низинам. На бескрайних равнинах Нью-Мексико и Аризоны я думал о семьях переселенцев, которые ехали когда-то в фургонах по этой негостеприимной земле.
У меня снова и снова появлялось жутковатое ощущение, что за мной кто-то наблюдает издалека. Сквозь усеянное грязными отметинами лобовое стекло я смотрел вперед, на длинную полосу дороги, потом в зеркало заднего вида и в боковое окно. Мимо проплывали заросли кустарника. Изредка попадались машины и заправочные станции с кафешками – вот и все, что я видел.
Ближе к вечеру я остановился, чтобы размять затекшие мышцы, а потом проехал еще двадцать миль, перебрался на заднее сиденье машины и на несколько часов забылся беспокойным сном. Проснувшись, я поехал дальше. Утренний воздух принес прохладу.
После восхода солнца стало жарко. Я ехал на запад, теперь уже медленно, вглядываясь в горизонт в поисках знака. И вот один из миражей оказался настоящей заправочной станцией с магазинчиком. «Добро пожаловать!» – приветствовала меня вывеска. Припарковавшись, я вошел в магазин.
Я запасся водой и едой, а потом изучил висевшую на стене карту, пытаясь найти какие-нибудь интересные места возле Форт-Мохаве. Лас-Вегас был в двух часах пути по шоссе 95, которое пересекало крошечный городок Кал-Нев-Ари (его название происходило от начальных букв трех соседних штатов).
Затем я купил еще кварту масла, заправил полный бак и долил воды в радиатор автомобиля. Эта старая заправочная станция, оазис посреди бесплодной пустыни, напомнила мне о том, как почти десять лет назад я проводил целые вечера со своим старым наставником в Беркли. Взять, к примеру, тот раз, когда мы с Сократом затеяли жаркий спор о различии между знанием и мудростью. «Интересно, это мир изменился или я?» – пришел мне в голову вопрос. Постукивая пальцами по приборной панели в такт поп-музыке, доносившейся из радио, приободрившись от ощущения большой цели, я вырулил на шоссе.
Поздно вечером я нашел дешевый мотель. Шумный кондиционер изо всех сил боролся со зноем.
Я с трудом дождался утра и стряхнул с себя сон, выполняя отжимания и скручивания до тех пор, пока эти усилия не стали слишком изнурительными из-за нараставшей жары. Внизу я нашел платный телефон и позвонил Аме, надеясь, что она припомнила что-нибудь о записях Сократа. Она не ответила, и тогда я позвонил дочери. Слушая гудки, я снова думал о том, что нужно отправить ей еще одну открытку.
Я отказался от мотельного завтрака (белый тост и кукурузные хлопья) и поехал дальше на запад.
Спустя час, когда на длинном прямом шоссе я заглянул в свою карту, горячий порыв ветра набросился на меня через окно, словно разъяренный пес, вырвал карту из рук и унес ее в пустыню. Я и не подумал останавливать машину и бежать за картой. В конце концов, какая мне была польза от нее? Карты помогают лишь тем, кто знает свое место назначения.
Еще через несколько миль я увидел впереди голосовавшего человека. Сбавив скорость, я заметил, что он, несмотря на жару, одет в поношенный костюм. Я притормозил и опустил стекло. Незнакомец был не так молод, как мне показалось вначале, но и не стар – лет тридцати пяти с небольшим, мексиканец или метис. У него были жесткие черные волосы и гладко выбритое темное от загара лицо. Под растянутым пиджаком угадывалось жилистое тело.
– Меня зовут Па́харо, – сказал он, слегка поклонившись.
– А я Дэн. Подвезти?
– Gracias, – снова поклонился он. – Если вы едете в сторону воды.
Пахаро сел в машину, и я протянул ему флягу с водой. Он сделал несколько небольших глотков, вливая воду себе в рот и не касаясь губами горлышка.
– Вы хорошо говорите по-английски, – заметил я. – Где учились?
– Везде понемногу. Я превратил учебу в дело своей жизни, ведь я деловой человек.
– А в какой сфере вы работаете?
– Продаю и покупаю.
– Что-нибудь особенное?
– Все, что я продаю, – особенное. А то, что я покупаю… Скажем так, оно довольно обычное. Я иногда при случае работаю и проводником в пустыне.
«Хм, – подумал я. – Проводник без еды и воды, который голосует на обочине…» Подавив иронию, я спросил:
– Сколько вы берете за экскурсии по пустыне?
– Плата чисто символическая, а услуги особенные, – пояснил он. – Я работаю с клиентами индивидуально – не больше одного человека за раз. Как насчет пяти долларов в день плюс еда и вода?
– А куда вы можете отвести меня?
– Куда пожелаете. Я знаю каждый поселок, каждую гору, каждый уголок пустыни, – без ложной скромности заявил он.
– Каждый уголок пустыни?
– Все до единого, сеньор Дэн. Я знаю, где прячутся змеи, где кроется опасность, как добывать воду из кактусов-карнегий…
«Почему нет? – подумал я. – Сократ писал, что мне могут встретиться союзники. И если уж мне суждено было стать Дон Кихотом, преследующим несбыточную мечту, почему бы не нанять надежного compañero».
– Хорошо, Пахаро, договорились. По крайней мере, на несколько дней.
Я протянул ему руку.
– Пахаро означает «птица», – сообщил он, протягивая руку в ответ.
Мы молча ехали мимо красных холмов и предгорий. День перевалил за половину, солнце начало клониться к далекой горной гряде.
Когда небо на западе окрасилось оранжевым и пурпурным, я съехал с пыльного шоссе и мы разбили лагерь. Пахаро выбрал место, где можно было укрыться от ветров, постоянно дувших с востока и юга, и от утреннего солнца. Когда на закате жара спала, я повеселел. Я знал, что на большой высоте ночи бывают холодными, поэтому, найдя ровное место и проверив, нет ли там муравьев и других насекомых, расстелил спальный мешок. Пахаро удовольствовался брошенным на землю пиджаком.
Теперь, став частью пустыни, я ощущал ее совершенно по-другому. То, что днем на расстоянии казалось мертвым и бесплодным, во тьме ожило. Под покровом ночи мой проводник развел костерок. Мы глядели в потрескивающее пламя. Завыл койот, потом еще и еще один. Раньше в тот день Пахаро спрашивал, зачем я приехал; я коротко ответил, что нахожусь в поиске и надеюсь на правильность выбранного пути. Я посмотрел в усеянное звездами небо. Вскоре звезды слились с моими снами.
На следующее утро мы отправились в путь рано, до наступления зноя. Я предположил, что ближе к какому-нибудь городу мы найдем заправку и кафе.
– Я знаю такое место, – объявил Пахаро.
Он велел мне ехать прямо на запад, и примерно через двадцать миль я действительно увидел несколько зданий, затем старую заправочную станцию, а рядом – маленькое кафе. Я знал, что мне понадобится новая карта, хотя Пахаро и утверждал, что прекрасно ориентируется в этих местах.
Пока я заправлялся, Пахаро протер окна. Я дал ему пять долларов за сутки и еще денег, чтобы заплатить за бензин. Он сказал, что присоединится ко мне за завтраком.
Я обошелся без меню: в заведении пахло картофельными оладьями, кофе и блинчиками. Официантка подала два стакана воды. Я залпом осушил свой и попросил еще.