- Здравствуйте, доктор. Позвольте познакомиться. Поэт Рюхин.
Доктор вежливо поклонился Рюхину, но, кланяясь, смотрел не на Рюхина, а на Иванушку.
- А это…- почему-то понизив голос, представил Рюхин,- знаменитый поэт Иван Бездомный.
По доктору видно было, что имя это он слышит впервые в жизни, он вопросительно посмотрел на Рюхина. И тот, повернувшись к Иванушке спиной, зашептал:
- Мы опасаемся, не белая ли горячка…
- Пил очень сильно? - сквозь зубы спросил доктор.
- Нет, доктор…
- Тараканов, крыс, чертиков или шмыгающих собак не ловил?
- Нет,- ответил Рюхин,- я его вчера видел. Он речь говорил!
- Почему в белье? С постели взяли?
- Нет, доктор, он в ресторан пришел в таком виде.
- Ага,- сказал доктор так, как будто ему очень понравилось, что Иванушка в белье пришел в ресторан.- А почему окровавлен? Дрался?
Рюхин замялся.
- Так.
Тут совещание шепотом кончилось, и все обратились к Иванушке.
- Здравствуйте,- сказал доктор Иванушке.
- Здорово, вредитель! - ясным громким голосом ответил Иванушка, и Рюхин от сраму захотел провалиться сквозь землю. Ему было стыдно поднять глаза на вежливого доктора, от бороды которого пахло явно одеколоном.
Тот, однако, не обиделся, а снял привычным ловким жестом пенсне с носа и спрятал его, подняв полу балахона, в задний карман брюк.
- Сколько вам лет? - спросил доктор.
- Поди ты от меня к чертям, в самом деле,- хмуро ответил Иванушка.
- Иван, Иван…- робко воскликнул Рюхин. А доктор сказал вежливо и печально, щуря близорукие глаза:
- Зачем же вы сердитесь? Я решительно не понимаю…
- Двадцать пять лет мне,- сурово ответил Иванушка,- и я завтра на вас на всех пожалуюсь. И на тебя, гнида! - отнесся он уже персонально к Рюхину.
- За что же вы хотите пожаловаться?
- За то, что меня силой схватили и притащили куда-то.
Рюхин глянул тут на Иванушку и похолодел. Глаза у Иванушки из перламутровых превратились в зеленые, ясные. "Батюшки, да он вполне свеж и нормален,- подумал Рюхин.- Зачем же такая чепуха… зачем же мы малого в психическую поволокли. Нормален, только рожа расцарапана".
- Куда это меня приволокли? - надменно спросил Иван.
Рюхину захотелось конспирации, но врач сейчас же открыл тайну.
- Вы находитесь в психиатрической лечебнице, оборудованной по последнему слову техники. Кстати, добавлю: где вам не причинят ни малейшего вреда и где вас никто не собирается задерживать силой.
Иванушка недоверчиво покосился, потом пробурчал:
- Хвала Аллаху, кажется, нашелся один нормальный среди идиотов, из которых первый - величайшая бездарность и балбес Пашка.
- Кто этот Пашка-бездарность? - спросил врач.
- Вот он - Рюхин,- ответил Иванушка и указал на Рюхина.
- Простите,- сказал доктор.
Рюхин был красен, и глаза его засверкали. "Вот так так,- думал он,- и сколько раз я давал себе слово не ввязываться ни в какие истории. Вот и спасибо. Свинья какая-то, и притом нормален". И горькое чувство шевельнулось в душе Рюхина.
- Типичный кулачок-подголосок, тщательно маскируется под пролетария,- продолжал Иванушка сурово обличать Рюхина,- "и развейтесь красные знамена", а посмотрели бы вы, что он думает, хе…- и Иванушка рассмеялся зловеще.
Доктор повернулся спиной к Иванушке и шепнул:
- У него нет белой горячки.
Затем повернулся к Ивану и заговорил:
- Почему, собственно, вас доставили к нам?
- Да черт их возьми, идиотов! Схватили, затолкали в такси и поволокли!
- Простите, вы пили сегодня,- осведомился доктор.
- Ничего я не пил, ни сегодня, ни вчера,- ответил Иван.
- Гм…- сказал врач,- но вы почему, собственно, в ресторан, вот как говорит гражданин Рюхин, пришли в одном белье?
- Вы Москву знаете? - спросил Иван.
- Да, более или менее…- протянул доктор.
- Как вы полагаете,- страстно спросил Иван,- мыслимо ли думать, чтобы вы в Москве оставили на берегу реки что-нибудь и чтобы вещь не попятили? Купаться я стал, ну и украли, понятно, и штаны, и толстовку, и туфли. А я спешил в "Шалаш".
- Свидание? - спросил врач.
- Нет, брат, не свидание, а я ловлю инженера!
- Какого инженера?
- Который сегодня на Патриарших,- раздельно продолжал Иван,- убил Антона Берлиоза. А поймать его требуется срочно, потому что он натворит таких дел, что нам всем небо с овчинку покажется.
Тут врач вопросительно отнесся к Рюхину. Переживающий еще жгучую обиду, Рюхин ответил мрачно:
- Председатель Вседруписа Берлиоз сегодня под трамвай попал.
- Он под трамвай попал, говорят?
- Его убил инженер.
- Толкнул, что ли, под трамвай?
- Да не толкнул! - Иван раздражился.- Почему такое детское понимание вещей. Убил - значит толкнул! Он пальцем не коснулся Антона. Такой вам толкнет!
- А кто-нибудь еще видел, кроме вас, этого инженера?
- Я один. То-то и беда.
Фамилию его знаете?
- На "Be" фамилия,- хмуро ответил Иван. И стал потирать лоб.
- Инженер Наве?
- Да не Наве, а на букву "Be" фамилия. Не прочитал я до конца на карточке фамилию. Да ну тебя тоже к черту. Что за допросчик такой нашелся! Убирайтесь вы от меня! Где выход?
- Помилуйте,- воскликнул доктор,- у меня и в мыслях не было допрашивать вас! Но ведь вы сообщаете такие важные вещи об убийстве, которого вы были свидетелем… Быть может, здесь можно чем-нибудь помочь…
- Ну, вот именно, а эти негодяи волокут куда-то! - вскричал Иван.
- Ну вот! - вскричал и доктор.- Возможно, здесь недоразумение!.. Скажите же, какие меры вы приняли, чтобы поймать этого инженера?
- Слава тебе Господи, ты не вредитель, а молодец! - и Иван потянулся поцеловать.- Меры я принял такие: первым делом с Москвы-реки бросился в Кремль, но у Спасских ворот стремянные стрельцы не пустили! Иди, говорят, Божий человек, проспись.
- Скажите! - воскликнул врач и головой покачал, а Рюхин забыл про обиды и вытянул шею.
- Ну-те-с, ну-те-с,- говорил врач крайне заинтересованный, и женщина за столом развернула лист и стала записывать. Санитары стояли тихо и руки держали по швам, не сводили с Ивана Безродного глаз. Часы стучали.
- Вооруженные были стрельцы?
- Пищали в руках, как полагается,- продолжал Иван,- тут я, понимаешь ли, вижу, ничего не поделаешь, и брызнул за ним на телеграф, а он проклятый вышел на Остоженку, я за ним в квартиру, а там голая гражданка в мыле и в ванне, я тут подобрал иконку и пришпилил ее к груди, потому что без иконки его не поймать… Ну…- тут Иван поднял голову, глянул на часы и ахнул.
- Батюшки, одиннадцать,- закричал он,- а я тут с вами время теряю. Будьте любезны, где у вас телефон?..
Один из санитаров тотчас загородил его спиной, но врач приказал:
- Пропустите к телефону.
И Иван уцепился за трубку и вытаращил глаза на блестящие чашки звонков. В это время женщина тихо спросила Рюхина:
- Женат он?
- Холост,- испуганно ответил Рюхин.
- Родные в Москве есть?
- Нету.
- Член профсоюза?
Рюхин кивнул. Женщина записала.
- Дайте Кремль,- сказал вдруг Иван в трубку, в комнате воцарилось молчание.- Кремль? Передайте в Совнарком, чтобы послали сейчас же отряд на мотоциклетках в психиатрическую лечебницу… Говорит Бездомный… Инженера ловить, который Москву погубит… Дура. Дура! - вскричал Иван и грохнул трубкой.- Вредительница! - и с трубки соскочил рупор.
Санитар тотчас повесил трубку на крюк и загородил телефон.
- Не надо браниться в телефон! - заметил врач.
- Ну-ка, пустите-ка меня,- попросил Иван и стал искать выхода, но выход как сквозь землю провалился.
- Ну, помилуйте,- заметил врач,- куда вам сейчас идти. Поздно, вы не одеты. Я настойчиво советую вам переночевать в лечебнице, а уж днем будет видно.
- Пропустите меня,- сказал Иван глухо и грозно.
- Один вопрос: как вы узнали, что инженер убил?
- Он про постное масло знал заранее, что Аннушка его разольет! - вскрикнул Иван тоскливо.- Он с Пилатом Понтийским лично разговаривал… Пустите…
- Помилуйте, куда вы пойдете!
- Мерзавцы,- вдруг взвыл Иван, и перед женщиной засверкала никелированная коробка и склянки, выскочившие из выдвижного ящика.
- Ах, так, ах, так…- забормотал Иван.- Это, стало быть, нормального человека силой задерживать в сумасшедшем доме. Гоп! - И тут Иван, сбросив Пантелеево пальто, вдруг головой вперед бросился в окно, прикрытое наглухо белой шторой. Коварная сеть за шторой без всякого вреда для Ивана спружинила и мягко бросила поэта назад - и прямо в руки санитаров. И в эту минуту в руках у доктора оказался шприц. Рюхин застыл на месте.
- Ага,- прохрипел Иван,- вот какие шторочки завели в домиках, ага…- Рюхин глянул в лицо Ивану и увидел, что оно покрылось потом, а глаза помутнели,- понимаем! Помогите! Помогите!
Но крик Ивана не разнесся по зданию. Обитые мягким, стеганые стены не пустили воплей несчастного никуда. Лица санитаров исказились и побагровели.
- Ад-ну… адну минуту, голову, голову…- забормотал врач, и тоненькая иголочка впилась в кожу поэта,- вот и все, вот и все…- и он выхватил иглу,- можно отпустить.
Санитары тотчас разжали руки, а женщина выпустила голову Ивана.
- Разбойники! - прокричал тот слабо, как бы томно, метнулся куда-то в сторону, еще прокричал: - И был час девятый!..- но вдруг сел на кушетку…- Какая же ты сволочь,- обратился он к Рюхину, но уже не криком, а печальным голосом. Затем повернулся к доктору и пророчески грозно сказал: