— Ну, раз с отцом Алексеем, — подчеркнуто дружелюбно ответил Артем, — это, безусловно, меняет дело. А где сама наша разведка? — он уже отвернулся от девушки, а та продолжала сжимать кулаки, пытаясь унять дрожь. Еще в прошлой жизни она встречала такой же взгляд — спокойный взгляд хищника, уверенного, что в любой момент он легко сможет перегрызть тебе горло.
— Баньку, принимать изволят, — отозвался Михаил, явно играющий роль старшего в избе.
— Николай, а может и нам? — повернулся Артем к товарищу, — косточки-то попарить.
— Отчего бы и не попарить, — прогудел тот в ответ густым басом. Высокий, плечистый, на фоне невысокого Артема, он смотрелся сказочным богатырем. Широкое славянское лицо, русые кудри и ясные голубые глаза.
Когда за гостями закрылась дверь, Мария повернулась к девушке.
— Давай на стол накрывать. Эти долго не сидят.
— А что, отец Алексей, и правда, разведчик? — поинтересовалась Аня, раскладывая на столе ложки и тарелки.
— Еще какой! Настоящий Джеймс Бонд, Михаил принялся нарезать хлеб. Выпеченный в печи хлеб был неказист на вид, зато пах так, что у Ани потекли слюнки. Сказка, она попала в настоящую сказку.
— Не слушай этого балабола, — Мария сделала вид, что собирается огреть Михаила полотенцем, тот ловко увернулся, ответив проказливой гримасой, — странник он. Не сидится ему на месте. Все ходит и ходит, ищет чего-то. А что искать-то? Когда ничего поди и не осталось. Порой, приводит кого-нибудь. Артем, добрая душа, никому не отказывает. Каждому место находит. Кого в отряд, а кого по хуторам пристраивает.
Аня с глубоким сожалением отложила ложку. Как же быстро закончилось место в желудке! Она и не подозревала, что картошка с грибами, уха и квашеная капуста могут быть такими вкусными.
— Идем, — потянула её за рукав хозяйка, заметив, что девушка засыпает за столом, — я тебе на печке постелила. Поди и не спала никогда на печке-то?
Аня отрицательно помотала головой. Сил ответить уже не осталось. Засыпала она под тихий разговор, сидящих за столом мужчин.
— Значит, город совсем вымер? — уточнил Артем. Блики догорающей свечи, бросали причудливые тени на лица, придавая им вид заговорщиков.
— И те, кто остались, не доживут до весны. Банды поделили между собой районы, и считают себя хозяевами всего, что там находится. Легко можно получить пулю за банку тушенки, старую куртку или стопку книг.
— Говорил с кем?
— Да, — грустно кивнул отец Алексей, — пока все тихо, но как только у кого-то из банд закончатся продукты, полезут к соседям. Сейчас каждый живой человек — лишний рот. Выживают, как могут. Летом еще порядок какой-то был. Трупы хоронили, ну или сжигали на крайний случай. Сейчас мертвецы валяются просто так. И к весне их станет только больше.
— Что ты от меня хочешь? — Артем откинулся на спинку стула, — помочь им умереть быстро, чтоб не мучились? Те, кто хотел — давно ушли из города. Мрази, что там осталась, я помогать не хочу и не буду.
Отец Алексей ответил скорбным взглядом. Город был больным местом их споров. Но монах своих попыток не оставлял.
— Наша жизнь сейчас разбита. Мы, словно осколки стекла, рассыпались по земле. Где-то кусто, где-то пусто, а где-то даже с зубами. Но дело не в этом. Враг решил, что если лишить нас головы, то Россия рухнет сама, надо лишь немного помочь. Не учли одного, мы давно привыкли жить сами по себе, не надеясь на государство. Нас, конечно, упорно оболванивали, выращивая толерентно-безразличное поколение. Но кровь так просто не вымоешь. Помнят еще наши души, что значит быть русскими.
— Свежо предание, да верится с трудом, — недоверчиво хмыкнул Артем, — осколки, души… Всё это хорошо, когда не нужно думать о куске хлеба.
— У тебя же он есть?
— Допустим.