Всего за 389 руб. Купить полную версию
Когда Рустем впервые после своего дара зашел на конюшню, то застал там именно младшего из шехзаде. Самый маленький из принцев, Джихангир, еще слишком слаб, чтобы ездить верхом, у мальчика сразу после рождения повреждена спина, она изогнулась, но не горбом, как ходили слухи по Бедестану, а вбок, потому и рост меньше обычного, и мышцы слабоваты. Малышу восьмой год, он умненький, схватчивый, но ясно, что навсегда изуродован. Жаль…
Джихангир тоже крутился в конюшне, он старался быть рядом с братом. Лала Мустафа, наставник младших принцев, приветствовал это, но для Баязида Джихангир обуза, и Баязида тоже понять можно, он рвется доказать отцу, что ничуть не хуже Селима, который всего на год старше, потому тянуть за собой Джихангира принцу в тягость.
– Рустем-паша! – обрадовались оба принца.
Баязид тут же повел показывать своего Бараката, хвалиться, что не допустил ничего, что могло бы ухудшить состояние коня.
– А у меня когда-нибудь будет своя лошадь? – тихонько поинтересовался Джихангир.
Рустем почувствовал укол в сердце, принц ведь не виноват в своей болезни.
– Конечно, шехзаде. Скоро привезут и вашу. Просто подберут невысокую лошадку…
Баязид фыркнул.
– Как для девчонки!
Паша продолжил, словно не заметив этого уточнения:
– …и я научу вас хорошо держаться в седле.
– Правда?!
– Да, сегодня и начнем.
– Лошадь привезут сегодня?! – снова ахнул несчастный малыш, глаза которого горели, как уголья.
– Нет, лошадь привезут позже, но в седле можно учиться держаться и на моей. У меня хороший конь, он не сбросит.
– Я буду ездить на лошади паши!
Баязид обиженно фыркнул.
– Тебе бы на осле ездить, а не на лошади.
– Шехзаде, – покачал головой Рустем, – если вы хотите учиться у меня, то выбросите из головы глупости.
В тот день он довольно долго занимался с обоими принцами. Несмотря на увечье, Джихангир довольно крепко держался в седле даже на большой лошади. Баязид и того лучше, он уже слился со своим конем, всадник и лошадь понимали друг друга с малейшего движения. Текинцы – очень умные и преданные кони, они строптивы, но если такой конь принял хозяина, то никогда не сбросит, не станет капризничать даже себе в ущерб.
На следующий день покататься верхом решили все, в том числе Михримах.
Едва завидев Рустема, принцесса заявила:
– Ваша кобыла хромает!
– У меня жеребец, султанша, а хромает ваша кобыла Юлдуз. Я уже видел и сказал, как лечить ее ногу.
На Михримах спокойствие Рустема-паши действовало, словно пощечина. Невозможность вывести визиря из себя выводило из состояния равновесия (а бывало ли оно?) саму принцессу. Один вид спокойного, рассудительного Рустема-паши бесил Михримах сильней любых оскорблений. И ничем его не пробьешь! Это спокойствие заставляло султанскую дочь снова и снова задевать визиря и даже грубить ему.
А еще она ревновала. Сама себе не сознаваясь, ревновала пашу к братьям, особенно к Баязиду, которого тот во время своего пребывания в Стамбуле учил верховой езде. Лала Мустафа, наставник младших шехзаде Селима и Баязида, был рад свалить с себя такую ношу, он уже немолод. Тем более шехзаде Баязид не знал покоя, желая доказать, что он не слабее не только Селима, но и Мехмеда, который старше на четыре года.
Султан распорядился выезжать самим, намереваясь догнать детей чуть позже.
Не слушая совета Рустема и конюхов пока оставить Юлдуз в конюшне и сесть на другую лошадь, Михримах выехала на своей, чуть прихрамывающей.
Ехали медленно: впереди старшие Мехмед и Михримах, за ними Селим, Баязид и Рустем-паша, внимательно прислушивающийся к беседе принцев. Разговор у Мехмеда и Михримах шел о предстоящем походе султана, в который строптивая принцесса намеревалась отправиться вместе с отцом и ничуть не сомневалась, что тот возьмет ее с собой.
– Я тоже пойду в поход с Повелителем! – по-мальчишечьи звонко почти выкрикнул Баязид.
Ему двенадцать, голос ломался, солидные басовитые нотки сменялись петушиными руладами. Братья засмеялись: Мехмед добродушно, Селим насмешливо.
Михримах недовольно покосилась на Баязида: вечно этот мальчишка путается под ногами у взрослых! Она и Селима не признавала, для принцессы существовал только старший Мехмед, с которым стоило соперничать, на кого равняться.
– Ты сначала в санджак отправься! – фыркнула Михримах.
Баязид горячился:
– Мехмед и Селим тоже не руководят санджаками! Я поеду вместе с отцом! Он обещал.
– Поедешь, поедешь! – жестоко рассмеялась в ответ принцесса. – Только обрезание сначала проведут… лет через пять…
– Хэй! – не выдержал издевательств Баязид, пустив своего галопом. Умный жеребец, словно почуяв обиду юного хозяина, взял резво. Текинцы – прекрасные скаковые лошади, только пыль полетела из-под тонких копыт, и белый хвост взвился…
Михримах с досадой фыркнула, ее Юлдуз еще нельзя пускать галопом, не настолько зажила нога.
– Эй, – кивнула принцесса Селиму, – ты допустишь, чтобы Баязид обогнал тебя?
– А почему меня? Вон есть Мехмед, пусть он и догоняет.
– М! – раздраженно выкрикнула Михримах. От этого Селима толку никакого, а Баязид все больше отдалялся. – Мехмед?!
Старший брат пожал плечами.
– Зачем, сестра? Пусть Баязид порезвится.
Зло сжав зубы, Михримах хлестнула свою кобылу. Бедная Юлдуз, не ожидавшая такого обращения, в первое мгновенье вздыбилась, но послушала хозяйку и пустилась почти в галоп, основательно припадая на одну ногу.
– Загубит лошадь! – Мехмед тоже тронул вороного, но его уже опередил Рустем-паша.
Конечно, Михримах не удалось догнать Баязида; во-первых, тот ускакал слишком далеко, во-вторых, ее быстро догнал Рустем и схватил поводья несчастной Юлдуз.
– Стой!
Кобыла послушала не хозяйку, а Рустема-пашу, который развернул лошадей и вынудил постепенно снизить скорость бега.
– Ты!.. Ты!.. – заскрипела зубами Михримах, пытаясь вырвать повод у Рустема, но тот держал крепко, не обращая внимания на разъяренную принцессу.
Они не видели, что за всем наблюдает уже подъехавший султан.
Ко времени возвращения к остальным обе лошади шли шагом, Михримах сидела прямо, не глядя ни на Рустема, ни даже куда едет Юлдуз снова сильно прихрамывала. Подъехав к всадникам, Рустем спрыгнул на землю, быстро поклонился султану.
– Повелитель…
И тут же подставил сложенные руки, чтобы могла спрыгнуть на землю Михримах. Оставаться на лошади было нелепо, принцессе пришлось уступить, но, воспользовавшись услугой Рустема, она не упустила возможности уколоть визиря:
– Только на это и способен.
Тот тихонько ответил:
– Вы не способны и на это.
Не обращая внимания на обомлевшую принцессу, он снова поклонился султану.
– Повелитель, шехзаде Баязид пробует мощь своего коня. А лошадь султанши несколько дней назад поранила ногу, ей нужен хороший отдых. Вы позволите отправить лошадь султанши в конюшню и догнать шехзаде?
– Да, Рустем-паша.
Рустем кивнул слугам, подхватившим поводья Юлдуз. Вскакивая в седло своего коня, Рустем все же услышал, как султан укорил дочь:
– К чему загонять лошадь, которая хромает?
Что ответила султанша, он уже не слышал, потому что галопом мчался к точке на горизонте. Белый атласный конь Баязида, конечно, хорош, но сам шехзаде пока неразумен, может загнать красавца без толку.
Баязид и сам понял, что гоняет зря, оглянувшись и поняв, что ни братья, ни сестра его не преследуют, сбавил бег коня. Когда Рустем все же догнал обиженного принца, Баязид огрызнулся:
– Вы зачем здесь?!
– Шехзаде, Повелитель приехал. Нужно вернуться.
– Повелитель рассержен?
– Пока нет. Я сказал, что вы решили проверить бег своего коня. Давайте я вам кое-что покажу.
И Рустем, словно ничего не произошло, принялся учить юного принца правильно посылать коня в галоп.
– У вас хороший конь, шехзаде, не хуже, чем у братьев. Постарайтесь не загубить, он вам еще пригодится.
– Рустем-паша, Повелитель действительно не разгневался?
Рустем понимал, что мальчику невыносимо и пренебрежение со стороны братьев и сестры, которое тот постоянно испытывает, и гнев султана, который может вызвать его собственная несдержанность. Но как справиться этому почти ребенку со своими эмоциями, если отец его почти не замечает, братья не считают равным, а сестра и вовсе изводит своими придирками?
– Шехзаде, достойный человек должен уметь сдерживать свои эмоции, чего бы это ни стоило. Внутри горите праведным гневом, но внешне воли чувствам не давайте. Повелителю скажем, что вы убедились в достоинствах своего коня, а на братьев и особенно сестру старайтесь не обращать внимания. Если хотите, я поучу вас секретам верховой езды. И некоторым другим тоже.
– Хочу! – заблестел глазами Баязид.
– Вот и договорились. Догоняйте!
Они примчались голова к голове коней. Конечно, Рустем просто позволил младшему принцу это сделать, но опытный взгляд султана должен был заметить, что особо поддаваться визирю не пришлось; для своих двенадцати лет шехзаде держался в седле прекрасно.
– Повелитель, Рустем-паша подарил мне прекрасного коня!
Соскочив на землю без помощи слуг, Баязид подошел к султану и поцеловал подол его халата. Сулейман снизошел до похвалы:
– Ты прекрасно держишься в седле, Баязид. Кто учил тебя?
– В последние дни Рустем-паша. На этом коне он.
– Рустем-паша не забыл своей службы мирахуром? – рассмеялся султан. – Не забывайте и об основных обязанностях, Рустем-паша. Нам пора возвращаться, во дворце много дел.
Вот и вся похвала.