Всего за 259 руб. Купить полную версию
Аркадий Столыпин был сподвижником М.М. Сперанского. Они встретились благодаря генерал-прокурору А.Б. Куракину – "бриллиантовому князю" или "павлину", чья напыщенная внешность знакома каждому школьнику по портрету кисти В.Л. Боровиковского в учебниках истории. Вельможа не чурался винокурения, но однажды оказался не в состоянии выполнить крупный заказ от казны на поставку вина. Его выручил винный откупщик Столыпин, и в благодарность генерал-прокурор принял в свою канцелярию его сына Аркадия. В доме генерал-прокурора Аркадий Столыпин познакомился с молодым профессором Петербургской духовной академии Михаилом Сперанским, которого рекомендовали сановнику для составления хитроумных ответов на заковыристые бумаги. Сперанский был поповичем, непривычным к высшему свету. Злые языки болтали, что, когда князь Куракин прислал за ним свою вызолоченную карету, Сперанский пытался встать на запятки, предназначенные для лакеев. Тем не менее попович и сын предводителя дворянства подружились. После невероятного взлета, превратившего Сперанского в ближайшего советника Александра I, он не забыл старого друга и способствовал его службе.
В начале XIX в. Аркадий Алексеевич служил в Пензе губернским прокурором и был в оппозиции пензенскому губернатору, отцу Филиппа Вигеля. Этим объясняется неукротимая ненависть, которую мемуарист питал к Аркадию Столыпину. Он писал, что Столыпин был якобы бледной тенью Сперанского: "От него заимствовал он фразы, мысли, правила, кои к представляющимся случаям прилагал потом вкривь и вкось… Бессилие его ума также подавляемо было тяжестию идей, кои почерпнул он в разговорах с знаменитым другом своим и кои составляли все его знание". Не добившись победы над пензенским губернатором и его кликой, Столыпин вернулся в столицу. Злоязычный Вигель утверждал, что "он знал, что происходит в Петербурге, и ничего так не желал, как, наделав шуму, явиться туда жертвою двух староверов".
В петербургском чиновном мире единомышленником Сперанского являлся адмирал Н.С. Мордвинов, имевший либеральные убеждения. Аркадий Столыпин был женат на его дочери Вере Николаевне. Попытка Сперанского перестроить государственный аппарат на принципах разделения властей привела к резкой критике его преобразовательной деятельности со стороны консерваторов. Роль обличителя реформ взял на себя Николай Карамзин, пересмотревший свои некогда либеральные взгляды под впечатлением ужасов Французской революции. Карамзин составил "Записку о старой и новой России", в которой доказывалась пагубность реформ, идущих вразрез с исторически сложившимся государственным бытом России. Граф Федор Растопчин видел в реформах масонский заговор разгромленных при Екатерине II, но сумевших сохранить тайную секту мартинистов. Растопчин причислял к мартинистам Мордвинова, Кутузова и других лиц: "Они все более или менее преданы Сперанскому, который, не придерживаясь в душе никакой секты, а может быть, и никакой религии, пользуется их услугами для направления дел и держит их в зависимости от себя". Сперанский пытался оправдаться, взывая к здравому смыслу царя: "В течение одного года я попеременно был мартинистом, поборником масонства, защитником вольностей, гонителем рабства и сделался, наконец, записным иллюминатом". Но оправдания не помогли. В 1812 г. перед вторжением французской армии Сперанский был отправлен в ссылку.
Вслед за ним удалился в добровольное изгнание адмирал Мордвинов. Он нашел надежное убежище в доме своего зятя в селе Столыпино Пензенской губернии. Между прочим, пензенские недоброжелатели Аркадия Столыпина настроили на него донос. "Будучи в тесной связи с предателем Сперанским, может быть, имеет он и тайные сношения с Наполеоном". Легко представить всеобщее изумление, когда опальный Сперанский внезапно был назначен пензенским губернатором. В этот период Столыпин и Сперанский еженедельно переписывались друг с другом. Столыпин сообщал Сперанскому столичные слухи, а полуопальный реформатор с горечью отвечал: "Как мало еще просвещения в Петербурге! Из письма вашего я вижу, что там еще и ныне верят бытию мартинистов и иллюминатов. Старые бабьи сказки, которыми можно пугать только детей!" Интересно письмо, в котором Сперанский благодарит Столыпина за присылку только что вышедшей "Истории государства Российского": "Весьма благодарен вам за историю Карамзина. Что бы ни говорили наши либеральные врали, а история сия ставит его наряду с первейшими писателями в Европе". Благородная оценка, учитывая, что Карамзин способствовал отставке реформатора.
Сперанский был частым гостем в пензенском доме сестер Аркадия Столыпина, которые ухаживали за больным отцом. "Прекрасная вещь видеть, – писал Сперанский, – как водят его ваши сестрицы из одной комнаты в другую, ибо один он пуститься уже не смеет". Сперанский первым сообщил другу о кончине Алексея Емельяновича: "Мне судьбою назначено возвещать друзьям моим одни горестные новости". Рассказывая о пензенских делах, Сперанский старался быть оптимистом: "Как вы были несправедливы, описывая мне некогда Пензу пустынею! Прекраснейший город в свете! И не говорите мне о недостатке ни ремесленников, ни учителей, ни книг – все это соберется и уже собирается". Но иногда его охватывало отчаяние от невозможности справиться с косной бюрократической махиной: "Сколько ни твердил себе, вступая в управление, чтобы не управлять, но низать дела, как нижут бусы, демон самолюбия не попущает следовать сему правилу; все хочется делать как можно лучше и, следовательно, делать самому; а работать должно на гнилом и скрипучем станке. Какой же может быть успех?"
Аркадий Столыпин достиг чиновных высот. Он был действительным тайным советником и сенатором. Однако по своим политическим взглядам он примыкал к декабристам. Он не входил в Северное общество, но поддерживал тесные отношения с Вильгельмом Кюхельбекером, Кондратием Рылеевым и другими членами тайных обществ. Он не дожил до ареста друзей. В некрологе, написанном его друзьями, сообщалось: "А.А. в последний раз поехал в Сенат, будучи уже больным. Нежная жена его просила остаться дома. "Когда действуешь по долгу своему, отвечал он, должно уметь жертвовать собою", и подобно Чатаму присутствовал в Сенате, чтобы спасти честь одного несчастного человека, против которого были самые сильные люди. Склонив мнения и вдохнув мужество в трусливых, он так ослаб, что его вывели из Сената почти без чувств: подагра поднялась в грудь и голову, и чрез шесть дней его уже не было на свете!"
Аркадий Столыпин скончался 15 мая 1825 г. в возрасте 47 лет. Кондратий Рылеев посвятил стихи его вдове Вере Николаевне. Поэт просил ее полностью отдаться воспитанию детей в духе гражданственности и патриотизма:
Пусть их сограждане увидят
Готовых пасть за край родной,
Пускай они возненавидят
Неправду пламенной душой,
Пусть в сонме юных исполинов
На ужас гордых их узрим
И смело скажем: знайте, им
Отец Столыпин, дед Мордвинов.
Сенатор Аркадий Столыпин не был членом тайного общества, но декабристы твердо рассчитывали на его содействие так же, как и на содействие Мордвинова и Сперанского. После ареста участников восстания Н.А. Бестужев показал на следственной комиссии, что "покойный сенатор А.А. Столыпин одобрял тайное общество и потому верно бы действовал в нынешних обстоятельствах вместе с ним".