Улыбнувшись друг другу, мы не спеша разошлись по комнатам.
Уже когда я находилась в кровати, мне пришло СМС:
РАБОТА 3: «Танечка, извини, что так поздно, но дело, как обычно, важное. Завтра сможешь выручить? У меня снова форс-мажор».
Я: «Да, конечно»
РАБОТА 3: «Буду тебя ждать в 14:00. Спасибо )»
Что ж, для школы мое лицо все еще не годится, а вот для выгула собак
Закрывая глаза и погружаясь в крепкий сон, я невольно отлавливала в своей голове злостные мысли о том, что завтра я не обнаружу маму в хорошем настроении. Страх сковывал сердце и душил, но утро должно было наступить, как бы я его не боялась. Я мысленно упрекала себя за трусость и неуверенность, ведь даже если завтра все будет как позавчера, мне бояться нечего. Но как же хотелось чтоб все оставалось таким, как сегодня: трезвая мама, вкусная еда, задушевные разговоры, забота и нежность. Только накативший со временем сон избавил меня от тревоги о новом дне, который исправить было все равно не в моих силах, даже если я ночью не сомкну глаза.
Для кого-то счастье это новый айфон; для кого-то крутой парень с ярко обозначенным клеймом «МОЁ»; для кого-то счастье заключается в шмотках и брэндах; мое же - проснувшись увидеть маму, не спящую в собственной моче посреди комнаты, а хлопотавшую по дому, забавно мурлыкавшую себе под нос любимую мелодию. Сейчас, если бы кто спросил у меня «что такое счастье?», я бы не задумываясь ни на секунду ответила - «Это когда мама - МАМА, а не пьяное чудовище». Хотя вряд ли меня кто поймет, если купается в невидимой материнской любви круглосуточно, воспринимая ее как должное.
***
- Ма, а не хочешь со мной прогуляться? - вкусно позавтракав свежеиспеченными блинчиками, мне захотелось, чтоб на мамином лице не только появилась улыбка, а и хоть немного исчез отпечаток усталости.
А еще я страшно боялась оставлять ее наедине с неокрепшим положительным настроем и неустоявшейся информацией о новом смысле жизни.
- Ты это о чем? - продолжая что-то кашеварить у плиты, не без интереса прозвучало в ответ.
- Да так, подработка у меня одна есть. Я выгуливаю двух прекрасных псов одной богатой дамочки, и сегодня мне нужно будет этим заняться. Предлагаю присоединиться к нашей компании. Рокси и Лабутен своими выходками кого хочешь развеселят и отвлекут от чего угодно. Так как?
Мама ненадолго обернулась в мою сторону, но тут же принялась за работу. Мне же этих секунд было достаточно, чтоб заметить, как она нервно сглотнула и, кажется, побледнела. В чем было дело, мне не нужно было объяснять - мама не была уверена в собственной силе воли, а на улице слишком много соблазнов.
- Если не хочешь, я не заставляю. Прогуляться с моими подопечными мы можем в любой другой раз. - Я понимала, для человека, который на протяжении не одного года жить не мог без алкоголя, сложно будет пройти мимо многочисленных киосков предлагающий широкий выбор того или иного спиртного. Но с другой стороны - она ведь не сможет вечно избегать походов во двор?
- Нет, почему, подышать свежим воздухом всегда полезно. Я с удовольствием.
Не глядя на меня мама отложила в сторону все, чем была занята, сняла передник и обернулась:
- Если не сейчас то когда?
И я прекрасно понимала, о чем она.
12
Мне было страшно оставлять маму одну на улице, но и тащить ее в квартиру к Томиле я не имела права.
- Ма, я ненадолго, - глядя на съежившуюся и немного дерганую женщину, проговорила я.
- Да, конечно, - скрестив на груди руки, вяло прошептала мама и уселась на стоявшую у подъезда скамью.
Собак в этот раз я забрала быстрее обычного и впервые в жизни вскочила в лифт, обгоняя Томилу. С одной стороны глупо переживать за взрослого человека, который точно не иголка в стогу сена, но с другой
Слава богу, мои опасения были пустыми. Маму я обнаружила там же, где оставила - на скамейке у парадного. Более того, она, как мне показалось, пригвоздила свое тело к лакированным доскам, а свой взгляд к асфальту. Скорее всего, ей было не меньше моего страшно, и она тупо избегала взглядов в направлениях, где легко могла натолкнуться на жизненно важное горючее вчерашнего дня. Что уж далеко ходить, едва покинув парадное, мой взгляд мгновенно споткнулся о счастливую троицу пацанов с различной слабоалкоголкой в руках. Но мама не отрывала глаза от асфальта, понимая, что в нескольких шагах от нее, на детской площадке, кто-то «расслабляется» до боли знакомым способом.
- Ма, все в порядке?
- Да, а как же еще, - услышала я в ответ с вымученной на лице улыбкой.
Мамино нежелание глядеть по сторонам я приняла легко. Когда же я представила ей своих подопечных, проблема разрешилась сама собой. Мои белоснежные красавцы с легкостью завладели вниманием немного перепуганной реальностью женщины. Она с азартом пятилетнего ребенка принялась возиться с собаками, забыв при этом обо всех своих проблемах, полностью растворившись в четверолапых няшах.
- Господи, Нюша, какие же они очаровашки. Особенно Рокси. - Мама в сотый раз заставляла Рокси приносить ей мячик, а когда та, целиком и полностью довольная, неслась с оранжевым пятном во рту, не пропуская при этом ни одной лужи, смех разливался во все стороны. - Умница моя, если б ты только знала, как я тебе завидую. Как бы мне хотелось быть на твоем месте и вот так просто и беззаботно приносить хозяину разноцветные мячики а не тащить на себе крест.
Я невольно улыбнулась, подумать только мне ведь тоже часто доводилось мечтать о собачьей доле. Вот вам и гены! Каждое мамино слово было пропитано болью, моя душа разрывалась на части. В этот момент я готова была разорвать отца на миллион маленьких кусочков. Как же я ненавидела его в эти минуты за ЕГО счастье без НАС.
- Ма - я легонько коснулась покатого плеча.
- Не нужно, Нюш, все в порядке. - Мама по-доброму улыбнулась и мгновенно переключилась на псов, что, однозначно, было приятнее. - Лабутен, ну ты и лентяй. Смотри, какая твоя дама красотка и умница. Рокси наслаждается прогулкой, а ты чего только тащишься рядом без тени энтузиазма?
Мама и дальше продолжала общаться с теми, кто не предаст, я же просто наслаждалась картиной. Как бы мне хотелось, чтобы этот миг не заканчивался никогда. Глядя на маму в этот момент, я понимала, что простила ей все. Главное - она вернулась ко мне, а все остальное мы переживем.
День был замечательный, подобных не случалось в моей скромной жизни уже давно: спокойствие, умиротворение, радость. Но, как говорится - хорошего понемножку.
- Папа - я и не заметила, как из моих уст сорвалось это слово.
Менять что-то было поздно, когда мама замерла на месте с вопросом «что?».
Парк, в котором я обычно выгуливала Лабутена и Рокси находился от мест обитания моего папочки совершенно в другом районе (я уверена, что свое новое место жительства он и выбирал по чисто географическому принципу) и какого черта его счастливая рожа оказалась в этих краях, я понятия не имела. Отец, радостно улыбаясь, кружил на руках своего «индиго», а, насколько я поняла, его женушка с не меньшей радостью писала все на камеру.
Я едва успела что-то сказать еще, как мама, поймав мой взгляд, остановила свой на животрепещущей красоте семейного счастья. Я, неоднократно наблюдала, как случайный листочек попадает на тлеющие угли, оставшиеся от пикника. Зеленый, сочный, красивый, но это его не спасало, он все равно медленно превращается в золу. Тоже произошло и с мамой только в ускоренном темпе.
Я еще никогда не видела, чтоб люди в одну секунду превращались в пепел. Мамины глаза, в которые только-только начал поступать свет надежды и покоя, вновь превратились в черные печальные дыры; лицо, едва ли успевшее посвежеть, вмиг постарело на десять лет, оно стало болотного цвета, а челюсти сжались так, что я испугалась - не посыпались бы зубы. Внутри меня сжались все органы, а снаружи ощущения были не лучше - я чувствовала будто вся, целиком, внезапно попала под огромный пресс. В какой-то момент я на автомате зажмурила глаза, я всегда так делала, если резала случайно палец или разбивала коленку, или ударялась мизинцем ноги о безумно острый угол чего-нибудь.
- Мам, мы уходим, - собравшись с силами твердо заявила я хватая маму за руку.
Я попыталась сдвинуть с места окаменевшее тело, но ничего не вышло. Рокси, усевшись у маминых ног, изначально с довольным видом, принялась обиженно скулить, разобравшись что на нее уже никто не обращает внимания. Лабутен, остановившись немного в стороне, поворачивая морду с боку на бок, с любопытством наблюдал за всеми нами.