Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
Чего это ты не спишь?
Это правда, что ты наркоманка? спрашивает он.
Нет.
Уверена?
Ты звонишь, чтобы узнать, не наркоманка ли я? Мы с Тафтом не общались после несчастного случая.
Мы на Бичвуде, говорит он. Приехали этим утром.
Я рада смене темы. Заставляю себя ответить веселым голоском:
Мы приедем завтра. Как вам там? Ты уже плавал?
Нет.
А на качелях катался?
Нет, отвечает Тафт. Ты точно не наркоманка?
И откуда у тебя возникла такая мысль?
И откуда у тебя возникла такая мысль?
Бонни. Она говорит, что я должен приглядывать за тобой.
Не слушай Бонни, говорю я. Слушай Миррен.
Об этом я и говорю. Но Бонни единственная, кто верит мне насчет Каддлдауна, отвечает он. И я хотел позвонить тебе. Но только если ты не наркоманка, а то они понятия не имеют, что происходит вокруг.
Я не наркоманка, кроха, говорю я. Хотя, возможно, это ложь.
Каддлдаун захвачен призраками, говорит Тафт. Можно мне спать с тобой в Уиндемире?
Мне нравится Тафт. Правда. Он слегка сумасбродный, веснушчатый, да и Миррен любит его куда больше, чем близняшек.
Никем он не захвачен. Просто в доме всегда сквозняк. Он и в Уиндемире есть. Окна постоянно дребезжат.
Там тоже призраки, утверждает Тафт. Мама и Либерти мне не верят.
Мальчуган всегда был из тех, кто верит в буку в шкафу. Затем он стал думать, что под причалом у нас кишмя кишат чудовища.
Попроси Миррен помочь тебе, предлагаю ему я. Она прочитает тебе сказку или споет колыбельную.
Ты так считаешь?
Конечно. А когда я приеду, то возьму вас кататься на лодке, и мы будем нырять в море за сокровищами. Это будет самое лучшее лето, Тафт.
Хорошо.
Не бойся старого глупого Каддлдауна, говорю я. Покажи ему, кто здесь главный. Увидимся завтра.
Он кладет трубку, не попрощавшись.
Часть третья
Лето-номер-семнадцать
23
В Вудс-Хоуле, портовом городке, мы с мамочкой выпускаем ретриверов из машины и тащим наши чемоданы к причалу, где нас уже ждет тетя Кэрри.
Она крепко обнимает маму и сразу бросается помогать загрузить наши вещи и собак в большую моторную лодку.
Ты прекрасна, как никогда, говорит она. Слава богу, что вы приехали.
Ой, прекрати, отмахивается мамуля.
Знаю, ты болела, говорит мне тетя. Она самая высокая из сестер, и старшая Синклер. Вокруг ее рта образовались глубокие морщины. На ней длинный кашемировый свитер. Она носит древнее нефритовое ожерелье, принадлежавшее бабушке.
Со мной ничего такого, что не мог бы исправить «перкосет» и пара рюмок водки, говорю я.
Кэрри смеется, но мама наклоняется и говорит:
Она не принимает «перкосет». Врачи прописали таблетки, не вызывающие зависимость.
Это вранье. Таблетки, не вызывающие привыкания, не помогли.
Девочка слишком худая, говорит Кэрри.
Это все водка. Она у меня вместо еды.
Каденс не может есть, когда начинаются мигрени, отвечает мама. Боль вызывает у нее тошноту.
Бесс приготовила твой любимый черничный пирог, объявляет тетя Кэрри. И снова обнимает маму.
Все внезапно стали такими ласковыми, удивляюсь я. Раньше вы так много не обнимались.
Кэрри обнимает и меня. От нее пахнет дорогими лимонными духами. Мы так давно не виделись.
Дорога из гавани холодная и сверкающая. Я сижу в хвосте лодки, пока мама стоит рядом с тетей за рулем. Опускаю пальцы в воду. Она брызгает на рукав моего пальто, и ткань быстро намокает.
Вскоре я увижу Гата.
Гата, моего Гата, который не мой.
Дом. Малышню, тетушек, Лжецов.
Услышу крики чаек, отведаю пирог и домашнее мороженое. Услышу удары теннисных мячиков, лай ретриверов, эхо своего дыхания в трубке для подводного плавания. Мы будем разводить костры с запахом пепла.
Но буду ли я там как дома?
Вот впереди показался Бичвуд, его родные очертания. Первым я вижу Уиндемир с его островерхими крышами. Дальняя комната справа мамина; виднеются ее голубые занавески. Мое окно смотрит в глубь острова.
Кэрри огибает остров, и я вижу с его нижней части Каддлдаун квадратное, как коробка, основательное здание. Крохотная песчаная бухта малый пляж скрывается за длинной деревянной лестницей.
Пейзаж меняется, когда мы проходим восточную сторону острова. Рэд Гейт почти не виден сквозь деревья, но я замечаю красную отделку стен. Мимо проплывает большой пляж, к которому тоже нужно спускаться по деревянной лестнице.
Клермонт возвышается на самой верхней точке острова, с видом на море в трех направлениях. Я выворачиваю шею, чтобы разглядеть его задорную башенку но ее нет. Деревья, которые раньше создавали тень в большом саду, тоже пропали. Вместо шести викторианских спален, огромного крыльца и кухни с дымоходом, вместо дома, где дедуля проводил каждое лето целую вечность, я вижу глянцевое современное здание, стоящее на скалистой горе. С одной стороны к нему примыкает японский сад, с другой голые скалы. Дом из стекла и железа. Такой неприветливый.
Кэрри выключает двигатель, и говорить становится легче.
Это Новый Клермонт, говорит она.
В прошлом году был лишь каркас здания. Даже представить себе не могла, что у дома не будет газона, говорит мамочка.
Подожди, еще зайдешь внутрь. Стены тоже голые, а когда мы вчера приехали, то обнаружили, что холодильник пуст, если не считать, конечно, парочки яблок и треугольного куска сыра «Хаварти».