Орлова Тальяна - Стать последней стр 12.

 Я этого не говорил, Тали.

 Не говорил,  кивнула я.  Просто я сегодня много слушала. Кто-то хочет больше крови, кто-то хочет убить императора, кто-то ни оставить на этой территории ни одной живой души. Вот только я не услышала а чего хочешь ты?

 У меня есть ответ на твой вопрос, но я не хочу тебе его давать. Потому что сейчас думаю о другом.

Улыбка с лица не исчезла он не разозлился. Но я поежилась. Криит наклонился ко мне:

 Я понял, что продолжаю хотеть тебя, несмотря на обман. Проклинай в этом свою красоту, Тали. Но ты испытываешь мое терпение на прочность. Даара сказала про отвар от зачатия вон там, в кружке, она снова передала Лекарям она соврала, что нужен ей, потому что никто не в состоянии был бы понять тебя. Ведь я пообещал тебе свободу. Ты ее не хочешь?

Я опустила взгляд в пол, но не от смущающих разговоров. Ответ должен быть таким, чтобы не ухудшить его отношение ко мне.

 Я сын вождя. Не знаю, как объяснить.

 Попытайся.

И этим будто подтолкнул меня к искренности:

 Это не мое место, Криит,  хотелось добавить «я не из тех, что сдаются живыми, не из тех, что смиряется», но он заподозрил бы меня во лжи. Ведь вот она я сижу перед ним голая.  Я имею в виду, что моя жизнь должна была стать служением богине, а не служением мужчине. Эта история написана не про меня, я случайно в ней оказалась И потому мне не быть матерью твоим детям пусть хотя бы это будет правильным. Можешь такое понять?

Я посмотрела снизу вверх, глаза Криита теперь были серьезными:

 Или ненависть ко мне выше всего остального?

 Или так,  я ответила тихо, но он ведь сам выразился очень точно.

 Тали, покажи жемчужину.

Я напряглась теперь точно знала, что за этим последует. Но выполнила, немного приоткрыв рот. Криит обхватил мое лицо большими ладонями и притянул к себе.

 Не закрывай. Отдавайся хотя бы в поцелуях поверь, поцелуи заметно успокаивают сердце. Нельзя ненавидеть в полную силу и целовать так, как ты отвечала вчера мне.

Он прошелся языком по моему, а потом поцеловал с напором. В какой-то мелочи он прав закрывая глаза, я забывала о том, кто это делает. И целовала в ответ, задыхаясь от желания. Однако Криит отстранился после очередного моего полустона:

 Если твое тело болит, как ты говоришь, то сделай мне сегодня приятно ртом. Тогда и отвар нет необходимости пить. Я готов ждать тебя еще один день. Видишь, я иду навстречу?

Он тут же поднялся на ноги и стянул штаны. Я вообще не поняла смысла его просьбы, но когда возбужденный член обнажился перед лицом, отшатнулась. Он шагнул ближе, и когда я попятилась назад, притянул за затылок и коснулся головкой сомкнутых губ.

 Ну же, Тали,  кажется, я впервые слышала в его голосе заметное раздражение.  Для этого твое тело тоже слишком устало?

 Я  получилось нервным вскриком.  Что ты делаешь?

Он отодвинулся, посмотрел на меня сверху пристально:

 Ваши женщины так не делают?

 Нет!  поскольку он отпустил меня, то я попыталась отползти еще дальше. О таких «утехах» я в самом деле и не слыхала! Даже в байках про продажных женщин в портовых городах, а байки всегда преувеличены до неузнаваемости. И ни разу не упоминалось, что женщин так могут насиловать. Даже не насилуют так! А он хочет, чтобы я сделала добровольно?!  Это это же

 Не заканчивай фразу,  оборвал он. Но будто взял себя в руки.  Говорю же ты испытываешь мое терпение снова и снова. До каких пор мне опускаться до тебя, чтобы ты уже стала частью этой истории?

 Я прости, сын вождя, но тебе легче меня убить, чем заставить делать подобное

Он ухватил меня за плечо и рванул вверх, заставляя подняться на ноги. Он был зол, но как будто пытался разобраться вместе со мной:

 Ты не до конца понимаешь свое положение, Тали.

 Я все понимаю, сын вождя,  мой голос дрожал.  Возьми меня, как мужчина берет женщину. Я отдамся тебе, как женщина способна отдаваться мужчине. Но если ты убьешь во мне женщину подобным унижением, то останется пустая подстилка, как называет меня Даара.

Я интуитивно чувствовала, что бью в правильном направлении. Даара не рассказала о Криите многого, но зато открыла важное: традиции и его положение сталкивали его в постели только с теми женщинами, которые жаждали этого. Они должны извиваться под ним от удовольствия. Вряд ли он привык к чему-то другому. Поэтому обычная дырка с руками и ногами его вряд устроит, это не сочетается с его привычным понятием мужественности. В своих выводах я уверенной быть не могла, только пыталась влезть в его шкуру и понять. Однако глаза его горели яростью: