Всего за 199 руб. Купить полную версию
Нет, я чувствовала тяжесть в его словах и на самом деле пыталась разобраться.
И я готов. Иначе я просто не выдержал бы. Готов, что мне позвонят и скажут: «Мы сделали все возможное, но». Я не стал бы плакать, не пошел бы на похороны и забыл бы имя через пару месяцев. Знаешь, почему врач не смотрит в глаза, когда разговаривает с родными? Чтобы они не заметили, что он на самом деле не раздавлен смертью пациента. Он уже думает о другом пациенте, но вынужден несколько минут стоять в коридоре с родными и делать все возможное, чтобы они не увидели его глаза.
Такие признания не являются открытием. Если бы в реанимации весь персонал переживал каждую потерю, как свою собственную, то уже скоро они всем коллективом бы и свихнулись. Совсем не открытие узнать о том, что они не пускают каждую трагедию в душу, и чем хладнокровнее могут относиться, тем лучше для них и других пациентов. Не открытие, но такие признания никогда не звучат вслух. Я мало что понимала в медицине, но казалось, что это и есть основной закон врачебной этики.
Почему вы говорите это мне, Дмитрий Александрович?
Он не поворачивался. Продолжал смотреть в окно:
Потому что есть большая разница между тем, что я не бог не могу спасти каждого, и тем, что я ровным счетом ничего не сделал. К первому со временем привыкаешь. Со вторым я сталкиваюсь впервые. Я ничего не могу сделать для тебя, Ольга.
Я молчала. Он хороший врач не может смириться с собственным бессилием. Но как облегчить его ношу? В мои сказки он не верит. Потому что звучат они именно сказками.
Я не могу перевести тебя в терапию или выписать. Три комы за два дня Договорился со специалистами из диагностического центра послезавтра тебя проверят еще раз. Но уже почти уверен, что и они ничего не найдут. Ты больна, Ольга, но не осталось ни одной версии, чем именно. И я не уверен, что готов завтра или послезавтра услышать: «Мы сделали все возможное», потому что до самой смерти буду помнить, что мы ничего не сделали.
Раздавлен. Наверняка хороший специалист, который с присущим каждому врачу цинизмом готов спасать больных. Он умеет терять, но еще никогда не терял вот так, не представляя, что происходит. Я села и заговорила увереннее эту обстановку надо разряжать:
Дмитрий Александрович! А кофе мне можно?
Он обернулся и уставился на меня удивленно:
Нет, конечно.
Жаль! Но через недельку я спрошу снова. И знаете, когда-нибудь я проснусь окончательно, обещаю вам. Но до тех пор вам придется позаботиться о моем теле, пока оно остается без присмотра.
Он устало улыбнулся, потом направился к кровати, на ходу размышляя:
Мне импонирует твой настрой. Постараюсь организовать встречу с родственниками. И еще, попроси своего друга привезти тебе личные вещи. Мало кто в реанимации способен играть в видеоигры или читать книжки, но для тебя сделаем исключение.
Родственниками? разволновалась я. Если Костя должен был позвонить им, то он вряд ли это сделал
Дмитрий Александрович вновь плюхнулся на стул и теперь говорил легче:
Тогда сообщи сама.
Зачем? Чтобы они всей толпой прилетели сюда из Томска и круглосуточно выли под окнами? Не хочу. И умирать не собираюсь, потому не вижу причины их тревожить.
Он наклонился, разглядывая мое лицо:
Черт меня дери, но сейчас ты опять выглядишь совершенно здоровой! Как такое возможно?
Это у вас от недосыпа, Дмитрий Александрович! я подмигнула.
Он неуверенно улыбнулся в ответ:
Допустим. Но Костю-то твоего я могу провести.
Его проведите, милостиво разрешила я. Мне надо дать товарищу ряд инструкций. Пусть прикроет мое отсутствие, пока я тут с вами развлекаюсь.
Теперь врач даже недоуменно смеялся. Как бы то ни было, но атмосферу мне точно разрядить удалось. И Тайишка сразу встрепенулась:
Какой он, Оль, какой! я ощутила ее мандраж. Спроси, нет ли у него невесты или законной супруги!
Не буду я об этом спрашивать! внутри я смеялась. И не веди себя как последняя куртизанка!
Она засмущалась и что-то неразборчиво забубнила. Но надо отдать должное ее вкусу: Дмитрий Александрович на самом деле потрясал и меня. И от его следующего вопроса настроение поднялось еще сильнее:
Этот Костя твой парень?
А вы с какой целью интересуетесь, господин реаниматолог? я уже не сдерживала иронии.
Не лишним будет знать, он поддавался на флирт. Чем больше у человека причин, чтобы жить, тем больше у него шансов.
Только поэтому? Эх! А я уж надеялась записаться в фаворитки, чтобы получать привилегии!
Кофе хочешь? сразу понял он.
Сил моих нет, как хочу!
Нельзя. Я тут для того, чтобы лечить тебя, а не убивать.
Реаниматологи все такие злобные?
Пойду напомню, чтобы принесли тебе завтрак ужин уже. В туалет хочешь?
Разговор принимал какой-то неромантичный оборот. Я нахмурилась:
Я сама смогу сходить!
Он долго думал, потом кивнул:
Пойду напомню, чтобы принесли тебе завтрак ужин уже. В туалет хочешь?
Разговор принимал какой-то неромантичный оборот. Я нахмурилась:
Я сама смогу сходить!
Он долго думал, потом кивнул:
Хорошо. Но только с санитаркой. Попробуй встать сейчас.
Я не только попробовала, но даже станцевала ему не слишком эротичную ламбаду. Дмитрий Александрович был вынужден признать, что я вполне способна добраться до туалета, пусть и под надзирательством санитарки. Выходил из палаты он совсем в другом настроении, чем был еще недавно.