К ржанию тонгов и проклятиям насмерть перепуганных людей добавился треск ломавшихся повозок, и надо всем этим воем, визгом, скрипом и хрустом царил невыносимо жуткий рев невидимого большинству караванщиков – и оттого казавшегося еще более ужасным – зверя.
– Эта тварь будет, пожалуй, покрупнее Иси, – пробормотал Мгал, крепко сжимая древко копья. Рев напавшего на караван глега не встревожил и не напугал северянина – предпочитая явные опасности тайным, он, напротив, испытал даже нечто вроде облегчения. Чувство это передалось его товарищам и помогло им не поддаться отчаянию, охватившему караванщиков.
– Иди вперед, мы от тебя не отстанем, – сказал Эмрик Мгалу и, обернувшись к Гилю, не то в шутку, не то всерьез спросил: – Сумеешь отвести глегу глаза? На тебя вся надежда.
Сталкиваясь с бегущими людьми, уворачиваясь от копыт встающих на дыбы тонгов, пролезая под высокими повозками, перелезая через телеги, Мгал и его товарищи не заметили, как достигли твердого берега. Оглушительный рев на некоторое время затих, и им казалось, что глег еще довольно далеко, когда Гуг, первым взбежавший на холм, внезапно остановился, попятился и придушенно вскрикнул:
– Смотрите, глег! Глег-щитоносец…
Мгал, а за ним и Эмрик с Гилем застыли рядом с чернокожим воином, пораженные открывшимся перед ними зрелищем. Десятка полтора высоких тяжелых повозок были опрокинуты, раздавлены и разбросаны по склону холма, а сам глег – чудовищный то ли зверь, то ли ящер в три человеческих роста высотой – тяжело топтался среди них, довершая разгром головной части каравана, выискивая людей и тонгов. Страшно было смотреть, как под ударами его когтистых лап и хвоста, похожего на исполинскую булаву, утыканную костяными шипами, рассыпаются обломки повозок, сминаются, словно берестяные туески, бронзовые котлы, разлетаются в разные стороны мешки, сундуки, короба и тюки, устилая землю своим содержимым.
– Много я слышал о чудищах юга, но такого даже представить себе не мог, – проговорил Эмрик, глядя на мечущегося глега с выражением благоговейного ужаса на лице.
Мгал покачал головой и опустился на землю, сделав товарищам знак последовать его примеру и не привлекать внимание грозной твари.
Глег-щитоносец – одно из самых крупных существ, обитавших когда-либо на суше – был похож одновременно на крепостную башню и на увеличенную в сотню раз ящерицу. Длина его равнялась двадцати – двадцати двум шагам, каждая из четырех лап, с громадными загнутыми когтями, толщиной превосходила торс взрослого мужчины, а квадратная голова на мощной короткой шее, чуть выглядывавшая из рогового воротника, напоминала общинный жбан, в котором дголи в канун солнцестояния варили всем селением пиво.
Причем жбан этот имел гигантскую пасть, усеянную сотнями крупных кинжалообразных зубов, и снаружи был покрыт роговыми пластинами, словно боевая куртка охотников монапуа. Пластины эти перекрывали друг друга подобно рыбьей чешуе и крепостью едва ли уступали граниту. Такими же, только более мелкими и реже посаженными, пластинами были защищены бока и брюхо глега-щитоносца, получившего свое название благодаря двойному ряду огромных – локтя по четыре в поперечнике – треугольных щитов вдоль горбатой, гороподобной спины звероящера.
Тут же справа послышался громкий и звучный, как боевая труба, голос начальника караванной охраны:
– Эй, ребята, настал наш час! И да поможет нам Великий Регну и Владыка Жизни! Докажите, что вы не зря ели хлеб караванщиков. Десять золотых тому, кто выбьет глаз этой твари. Столько же получите за второй.
Пробираясь к берегу и поднимаясь на холм, Мгал и его товарищи видели столько перепуганных насмерть, едва не воющих от страха людей, что у них создалось впечатление, будто они единственные из всего каравана сохранили спокойствие и мужество.