Всего за 259 руб. Купить полную версию
В сумасшедшем доме Хэ Цзычжэнь продержали около пяти лет. Только в 1946 г. ей удалось оказаться за его стенами. Да и то лишь в связи с тем, что по окончании Второй мировой войны Мао Цзэдун принял решение вернуть в Китай членов своей семьи, находившихся тогда в СССР. Соответствующее поручение было передано доверенному лицу, одному из видных деятелей КПК Ван Цзясяну, который находился тогда в Москве вместе со своей женой Чжу Чжунли, в прошлом личным врачом Мао Цзэдуна и ответственной за состояние здоровья высших руководителей партии и членов их семей.
Поначалу вышла некоторая задержка. Советские власти ни в какую не желали выписывать Хэ Цзычжэнь из психиатрической лечебницы. Однако Ван Цзясян и Чжу Чжунли заявили, что всю ответственность возьмут на себя. Чжу Чжунли даже подчеркнула, что она сама, будучи врачом высокой квалификации, берется определить состояние Хэ Цзычжэнь. После этого Хэ Цзычжэнь была отпущена из медицинского учреждения; ее вместе с дочерью поселили в Москве.
В 1946 г. Хэ Цзычжэнь и Цзяоцзяо, которой исполнилось уже 10 лет, пришли в гостинцу "Люкс" на тогдашней улице Горького в Москве, дабы впервые за долгие годы встретиться с посланцами Мао Цзэдуна.
Хэ Цзычжэнь и Цзяоцзяо были одеты так, как одевались в Советском Союзе. Девочка говорила исключительно по-русски. Мать была страшно заторможена и вообще почти ничего не говорила. С дочерью она общалась на ломаном русском языке. Заметим, Цзяоцзяо даже и не подозревала тогда, что она – дочь Мао Цзэдуна.
Ван Цзясяну и Чжу Чжунли было непросто наладить контакт с Хэ Цзычжэнь, хотя Ван Цзясян хорошо владел русским языком. В результате душевных потрясений, перенесенных страданий, пребывания в течение нескольких лет в психиатрической лечебнице Хэ Цзычжэнь в тот момент даже перестала понимать то, что ей говорили по-китайски. Она в течение продолжительного времени говорила на смеси русского и китайского языков. Цзяоцзяо изъяснялась, как уже отмечалось, только по-русски. Вообще же к середине 1940-х гг. из троих детей Мао Цзэдуна, находившихся в СССР, Мао Аньин был двуязычным, а Мао Аньцин и Цзяоцзяо практически не говорили и тем более не писали по-китайски. Все трое пережили Великую Отечественную войну. Это наложило отпечаток и на их мышление, и на их отношение к русским людям.
* * *
Возвращение в Китай сначала Мао Аньина (в 1946 г.), а затем и Хэ Цзычжэнь вместе с Цзяоцзяо и Мао Аньцином (в 1947 г.) было делом далеко не простым. О том, как Мао Аньин появился в Яньани, мы уже рассказывали.
Ван Цзясян подробно информировал Мао Цзэдуна о состоянии Хэ Цзычжэнь, предложив перевезти ее в Китай. Вопрос этот долго изучался. Только в 1947 г., спустя год после выхода из психиатрической лечебницы, с санкции Мао Цзэдуна Ван Цзясян и Чжу Чжунли вывезли по железной дороге из СССР в Маньчжурию Хэ Цзычжэнь с дочерью и Мао Аньцина.
Сначала Хэ Цзычжэнь и Цзяоцзяо разместили в Шэньяне. Шло время, вызова от Мао Цзэдуна не было.
Выполнив первую часть своего плана, то есть вывезя бывшую жену и дочь из СССР, изъяв их из-под опеки Сталина и сняв таким образом международный аспект ситуации, Мао Цзэдун на время отложил решение вопроса об их дальнейшей судьбе. Подготовить предложения было поручено ведомству политического сыска, а персонально Кан Шэну, который ранее докладывал Мао Цзэдуну о состоянии здоровья Хэ Цзычжэнь. На позиции Кан Шэна и на отношении к ситуации Мао Цзэдуна сказывались настроения Цзян Цин, которая, с одной стороны, была прочно связана с Кан Шэном многолетними узами дружбы, с другой стороны, спекулировала на возможности громкого скандала, если бы Мао Цзэдун решил вдруг расстаться с ней и снова сойтись с Хэ Цзычжэнь, пусть даже и формально. А такой вариант не исключался. Мао Цзэдун учитывал известность и авторитет Хэ Цзычжэнь среди руководителей партии. Дело затягивалось. Мао Цзэдун размышлял. В 1949 г. Мао Цзэдун на несколько месяцев отправил Цзян Цин лечиться в Советский Союз. Именно в отсутствие Цзян Цин Мао Цзэдун снова принял в свою семью Цзяоцзяо. Тогда же состоялась свадьба Мао Аньина и Лю Сыци.
Итак, в момент образования КНР Мао Цзэдун продемонстрировал свое хорошее отношение к фракциям Ян Кайхой и Хэ Цзычжэнь, упрочил свой авторитет внутри руководства партии и в глазах политической элиты страны.
Тем временем Хэ Цзычжэнь, вернувшись на родину, стала постепенно принимать участие в жизни государства. Она восстанавливала владение китайским языком, начала учиться, заново проходя программу средней школы, а далее и института. Ей тогда не было еще и 40 лет.
Цзяоцзяо только удивлялась упорству матери в учебе. Хэ Цзычжэнь советовала дочери непременно выучить китайский язык, который дочь совершенно забыла, но также наказывала помнить и русский язык. Мать хотела, чтобы дочь продолжала играть на фортепьяно. Цзяоцзяо начала учиться музыке еще в Советском Союзе.
Болезненное состояние Хэ Цзычжэнь время от времени обострялось. Тем не менее она попросила устроить ее на работу.
Парторганизация с санкции Кан Шэна и с ведома самого Мао Цзэдуна направила Хэ Цзычжэнь выполнять канцелярские обязанности в финансовых органах в городе Шэньяне. И тут неожиданно для Хэ Цзычжэнь в Шэньяне появилась ее сестра Хэ И, с которой они расстались еще в 1934 г., пятнадцать лет тому назад.
Хэ И тоже была близким Мао Цзэдуну человеком. Напомним, в свое время Хэ Цзычжэнь познакомила Хэ И с младшим братом Мао Цзэдуна Мао Цзэтанем, за которого та и вышла замуж. Хэ И, как и ее сестра, была человеком весьма темпераментным.
Мао Цзэдун пригласил Хэ И к себе, поручив ей навестить сестру и предложить той отпустить Цзяоцзяо в Бэйпин к отцу. Он решил разделить вопросы о Хэ Цзычжэнь и о Цзяоцзяо. Хотя Мао Цзэдун к этому времени считал свой брак с Цзян Цин неудачным, а само сближение с ней непростительной поспешностью, он все-таки учитывал и возможную негативную реакцию в партии и в стране на его очередной разрыв с четвертой по счету спутницей жизни.
Мао Цзэдун предпочел улаживать это дело тихо. Цзян Цин оставалась при этом в положении его жены, хотя без афиширования и излишнего выпячивания этого факта, даже без объяснения во всеуслышание состояния его семейных дел. Он начинал свою деятельность в качестве главы КНР, так сказать, "без семьи". Партия, армия и население страны должны были видеть в нем только вождя!
Хэ Цзычжэнь отныне было решено считать больным, психически неуравновешенным человеком. Ей предоставили определенные жизненные блага и удобства (иной раз Мао Цзэдун делал вид, что Хэ Цзычжэнь живет за счет его гонораров, но на самом деле средства в этих целях выделялись на протяжении более 30 лет из партийного и государственного бюджетов), периодически отправляли на лечение и в санатории. К вопросу о ее отношениях с Мао Цзэдуном более не возвращались, удалив ее с его глаз. Попутно можно отметить, что все, что касалось жен и детей Мао Цзэдуна, его семейной и частной жизни, считалось высшей партийной и государственной тайной. Зачастую люди даже не знали, с кем они имеют дело, встречаясь с Хэ Цзычжэнь или Цзяоцзяо.
Хэ Цзычжэнь была вынуждена согласиться с таким решением Мао Цзэдуна, хотя, по сути, ее никто и не спрашивал.
Мао Цзэдун решил также использовать в этой комбинации и свою дочь от брака с Хэ Цзычжэнь Цзяоцзяо.
Поскольку речь шла не о сыне, а о дочери, сразу же отпадали все возможные соображения, связанные с будущей политической ролью наследника Мао Цзэдуна. С другой стороны, такой шаг, с точки зрения Мао Цзэдуна, как бы восстанавливал в глазах высших руководителей партии и престиж Мао Цзэдуна в той его части, которая касалась его отношений и с Хэ Цзычжэнь, и вообще с людьми эпохи 1920–1930-х гг.
С Хэ Цзычжэнь по ее возвращении в Китай Мао Цзэдун так и не встретился, в дальнейшем она жила вдали от Пекина, сначала в Тяньцзине, а затем большей частью в Шанхае, где лечилась и понемногу работала. Время от времени ее навещала дочь, приезжая на время каникул. Хэ Цзычжэнь с дочерью пересылала Мао Цзэдуну лекарства китайской медицины, которые, как она считала, могли пригодиться ему.
В 1950 г. Мао Цзэдун, будучи приглашенным в Шанхай, случайно увиделся с Хэ Цзычжэнь. Цзян Цин была этим очень недовольна. Мао Цзэдун вынужден был оправдывать свой поступок тем, что Хэ Цзычжэнь – его "товарищ по оружию".
Хэ Цзычжэнь еще пыталась работать. Она была председателем федерации женщин провинции Чжэцзян, затем заместителем заведующего отделом пропаганды шанхайского горкома КПК. Однако, в связи с ухудшением состояния ее психики, с 1954 г. она находилась на постоянном лечении. Жила затворницей. При ней находилась и ее обслуживала племянница Хэ Хайфэн.
В Шанхае время от времени ее навещал руководитель Восточного Китая Чэнь И, делая это по поручению Мао Цзэдуна и проявляя таким образом заботу о Хэ Цзычжэнь со стороны партийного руководства. Впоследствии Чэнь И даже переселил Хэ Цзычжэнь в свой дом. Конечно, это делалось с целью максимально засекретить все сведения о Хэ Цзычжэнь.
В 1956 году совершенно неожиданно для Хэ Цзычжэнь ее посетил старый знакомый, министр обороны КНР маршал Пэн Дэхуай, тоже, как и Чэнь И, член Политбюро ЦК КПК. Он сделал это не по поручению Мао Цзэдуна, а по своей инициативе. Причем пришел пешком, а не приехал на машине. Хэ Цзычжэнь и Пэн Дэхуая издавна связывали добрые отношения. Они ценили друг в друге прямоту и честность.
В 1959 г. Мао Цзэдун, находясь в Лушане во время известного совещания и пленума ЦК КПК, когда между Мао Цзэдуном и Пэн Дэхуаем проявились острые противоречия в политике, касавшиеся "великого скачка", совершенно неожиданно послал за Хэ Цзычжэнь, приказав тайно доставить ее к себе. Это было молниеносно исполнено. Хэ Цзычжэнь привезли из Шанхая. При ней были ее племянница Хэ Хайфэн и племянник Хэ Чуньшэн.