Всего за 319 руб. Купить полную версию
Видит Светлый, иногда так хочется!
Мой след растворился на просторах королевства Раденор. До совершеннолетия я не подам о себе никаких известий. Еще несколько лет мне надо продержаться в тишине и спокойствии. Еще несколько лет. До двадцати пяти. Сейчас мне, правда, и двадцати нет, но я справлюсь. Уже справляюсь.
Я поменяла все. Поменяла имя – теперь я Тойри Ветана, как бабушка Тойри. Поменяла сословие. Я не из благородных. Я просто ублюдок благородного, для забавы воспитанный в его семье, так бывает. Поменяла отношение к жизни – раньше я порхала по ней яркокрылой бабочкой, а сейчас стараюсь походить на летучую мышь.
Но хватит ли этого, чтобы выжить?
* * *
Больные глубоко и спокойно дышали.
Я проверила пульс одному, второму, жилка под пальцами билась уверенно и ровно. Выживут оба. И калекой ни один не останется. Без ноги – да, но безногий и калека – это суть люди разные. Я-то знала, были те, кто получал увечья, а жить продолжал, как и раньше. Делали дело, любили родных и близких, считали, что им еще повезло – они живы.
Надеюсь, и этот плотник окажется таким же.
Глава 3
Кошмар начался прямо с утра. На рассвете я обнаружила под дверью продрогшего и промерзшего мальчишку. Зубами он так стучал, что я сквозь сон услышала.
Малек безмозглый!
И все же… Любит он этого Шаронера, любит. Видно же. Ведь мог бы пойти да поспать где, ан нет! Судя по промерзлости, сидел всю ночь у моего дома, вокруг ходил, в окна заглянуть пытался. Кстати, заведомо бесполезное дело. Первой моей покупкой стали плотные и тяжелые шторы, через которые никто и ничего не увидит, хоть ты голой пляши.
Пришлось открыть дверь и втащить мальчишку внутрь. Пакость малолетняя! Это ж надо себя так довести! Если б еще часа два просидел, мне бы его пришлось своим даром лечить, и кто знает, что бы он понял!
Я ругалась, растирая его винными выморозками, ругалась, заливая в мальчишку настойки, ругалась, заворачивая его в теплые шерстяные одеяла и укладывая третьим к болящим товарищам. Да так душевно, что портовый малек слушал меня, как песню.
Сопляк тупой!
Пара подзатыльников ему тоже перепала – для профилактики глупости. Авось чего в голове прибавится! А ведь я и двух часов этой ночью не проспала-а-а-ау. Придремать, что ли, в кресле?
Так я и сделала, подумав, что, если кто-то явится на рассвете и разбудит меня, убивать буду мучительно. И плевать на дар – это уже выше человеческих сил.
Слава Сияющему, хоть жены пострадавших оказались умнее мальчишки. Мне удалось проспать малым не до восьми утра. Приходил молочник, оставил кувшинчик с молоком у калитки, не разбудив меня, – у нас так бывало. Мы давно договорились, что, если я сплю, он просто оставляет молоко, а деньги я ему отдам назавтра. Хоть и небогатый тут квартал, а и я не голытьба. Лекарь – это верное дело в руках. Ох, бабушка, какое ж тебе спасибо, что ты меня учиться наставляла. До сих пор твой голос помню.
Все, все можно потерять. Был у тебя титул – и нету; был дом – и уйти пришлось; были деньги, власть, положение в обществе – все, все в один миг развеялось туманом. А вот то, что у тебя в голове да в руках – то всегда с тобой останется. Всегда кусок хлеба принесет, с голоду не помрешь.
Я когда-то еще улыбалась на эти бабушкины рассуждения… Дурой была. Верно говорят: придет беда – узнаешь цену. И себе, и своей жизни, и своему опыту. Жестоко, но верно.
В восемь утра проснулся Мэт Шаронер.
– Где я?! Что со мной?!
А глаза ясные, а выражение лица вполне бодрое, скоро бегать будет. Оно и неудивительно, я в него столько силы влила, что самой до сих пор тошно. Но надо поторопиться, пока он встать не попытался или головой подергать. Я хоть его и уложила на специальную деревянную лежанку, а все одно – ни к чему сейчас дергаться.
– Лежите смирно, господин Шаронер. Вам пока вредно резко двигаться.
Мужчина послушно скосил на меня глаза и замер, не шевеля ни рукой, ни ногой.
– А вы кто?
– Я Ветана, лекарка. Меня вчера позвали в порт, вас ящиком оглушило.
Мэт напрягся, явно вспоминая.
– Да, я не успел увернуться, меня в плечо ударило, и, кажется, по шее… Что со мной?
– Ключица сломана, а так – повезло. Вы что помните?
Мэт сдвигает брови.
– Ничего. Ударило сильно, голова откинулась… все.
Тогда, видимо, он перелом шеи и заполучил. Хорошо, что не помнит.
– Точно все?
– Д-да…
– Меня вас лечить позвали, я сюда перенести приказала, решила ночь сама приглядеть, мало ли.
– А почему вы?..
– Потому что ваш портовый лекарь нализался до потери памяти.
Мэт опустил веки. Кивать лежа не получалось.
– Понимаю. Спасибо, госпожа Ветана.
– Работа у меня такая, – проворчала я. – Как вы себя чувствуете?
– Не знаю. Голова болит.
Я коснулась шеи мужчины, посчитала пульс.
– Ничего страшного. Посмотрите на меня, теперь на свет, теперь опять на меня…
Зрачок послушно расширяется, сужается, опять расширяется. Проверила на всякий случай оба зрачка. Отлично, сотрясения мозга нет. То ли и не было, то ли я ненароком вылечила. Все возможно.
– Голова кружится?
– Н-нет…
– Шея болит?
– Немного…
– Подвигайте руками, только несильно. Так, теперь ногами… Отлично!
Мэт послушно выполнял все мои просьбы, а я с удовольствием наблюдала, как он двигается. А только подумать, что этот здоровый молодой мужчина мог на всю жизнь остаться парализованной колодой. Обычный-то лекарь ничего бы сделать не смог, даже если и распознал бы болячку. Эх, вот ради таких минут и живешь на свете.
– Сегодня вам бы еще не двигаться, а завтра домой пойдете.
– Отлично! А я один?..
– Еще Нот Ренар. Но ему повезло куда как меньше.
– Что случилось?
– Ноги лишился. – Я пожала плечами.
Мэт аж дернулся.
– А я…
– Вам повезло. Но если будете дергаться, я за последствия не ручаюсь.
Мужчина послушно застыл.
– Скоро ваша жена прийти обещалась. И Шими – знаете такого?
– Шими? Мальчишка? Малек?
– Он самый. Глаза осторожненько скосите вон в ту сторону.
Мэт так и сделал – и увидел кокон из одеял. При достаточном напряжении фантазии в нем можно было опознать Шими. Вихор точно его торчал.
– Что с ним, госпожа Ветана?
А сколько тревоги в голосе, а? Кажется, у мальчишки таки будут дом и семья. И заботливый отец. Бывает и такое. Прикипаешь к ребенку, и вовсе он уже даже не чужой, а почти твой собственный. Разве родство по крови имеет значение там, где есть родство по духу?
– Все будет в порядке, – ворчливо отозвалась я. – Проснется, и опять бегать будет. Но я бы на вашем месте его выдрала.
– За что?
Мелкий паршивец уже не спал. Я посмотрела на него с угрозой.
– За то, чтобы не подслушивал – раз. Чтобы не шлялся по ночам – два. И тем более не шлялся под чужими окнами – три. Переживал он, видите ли. А спокойно пойти, выспаться и прийти с утра никак не мог. Боялся, видимо, что я вас за ночь убью и съем.
Шими густо покраснел. Мэт скосил глаза, определяя, где лежит мальчишка, потом протянул руку и притянул к себе сверток.
– И стоило бояться, малыш? Госпожа Ветана хорошая…
– И руки у нее замечательные. От них прямо теплом тянет, – Шими уткнулся под мышку грузчику, только нос торчал. Ах ты, поганец!
– Посмотрим, чем от моих рук тянуть будет, когда я тебя за уши оттаскаю, – пригрозила я.
– Вы только грозитесь. А так вы добрая.
Конечно, из-под такой защиты мальчишка мог и дерзить. Я погрозила ему пальцем.
– Выздоровеешь – разберемся.
Ответом мне стала нарочито наивная улыбка. Пришлось вздохнуть – и вернуться к своим делам. Лекарь почему-то всегда занят. То в огороде с травами, то в лаборатории, готовя лекарства, то с больными, которых надо, кстати, обтереть, подставить судно, повернуть, перетряхнуть постель…
А домашние дела тоже никто не отменял. Убрать, постирать, сварить… И есть хочется.