Всего за 139 руб. Купить полную версию
Но Н’Ери был непреклонен:
– Да. Ты моя невеста, и я должен содержать тебя.
– Какие у тебя интересные представления о романтических отношениях!
– Это правила хищников, и только. Так что прекрати свои феминистские разговоры. Не переживай, я все оплачу.
– Не надо. Я и сама в состоянии купить себе одежду.
– Измайлова, не усложняй, а собирай вещи. Если мы играем, то играем до конца.
Пришлось напомнить себе об отце, его долге и прочих неприятностях. А с другой стороны, чего я переживаю? Его кто-нибудь заставлял покупать мне вещи? Нет. Сам вызвался – значит, надо ловить момент. Только вот чувство неловкости и неправильности никуда не делось.
– А как же рабочие костюмы? В чем я на работу пойду?
– Кто сказал, что ты будешь ходить на работу?
– До наступления нового года еще пять рабочих дней, – напомнила ему.
– У нас командировка.
– Какая?
В плане и графике никаких командировок точно не было. Я бы точно запомнила, ведь это дополнительная работа.
– Длительная. – Ник тяжело вздохнул. – Измайлова, ну что ты такая упертая? Давай собирай, время позднее. Нам еще ко мне ехать. Завтра тяжелый день.
Хотелось узнать, почему тяжелый, но я сдержалась.
– Хорошо. Как скажешь.
Чемодан был собран за пять минут и оказался практически пустым. Вещи убирать на место времени не осталось, и мой врожденный перфекционист зароптал, не желая оставлять беспорядок. Пришлось наступить себе на горло.
– А туфли? – спросила я, выуживая из шкафа бежевые лодочки.
– Не надо, – бросил Ник, даже не глянув, направился в прихожую, но внезапно остановился. – Измайлова, а белье?
– Что белье? – не поняла я, снимая с вешалки пальто.
– Где твое белье?
«На мне!»
– С ним все в порядке, – схватив сумку, ответила ему, загоняя как можно дальше глухое раздражение. – Покупать не надо.
– Показывай.
– Нет, – вцепившись в сумку руками, я покачала головой.
– Измайлова, я что, белья не видел? Показывай, что у тебя тут. Рейтузы в горошек? – и дернул сумку на себя.
От неожиданности я ее отпустила и недоверчиво на него уставилась.
– Рейтузы?
– Ты же понимаешь, что должно быть на уровне, идеально, – расстегивая молнию, деловито заметил Н’Ери.
– И каким образом твои родственники увидят мое белье?
– А вдруг.
Спорить с ним не осталось ни сил, ни желания, я и так вымоталась, поэтому молча продолжала наблюдать, сложив руки на груди.
И надо было ему достать именно тот самый красный кружевной бюстик.
– Кхм. – Ник потянул его вверх и очень внимательно рассмотрел.
Лифчик покачивался на его пальце туда-сюда.
– Убедился? – забирая предмет нижнего белья и сумку, с издевкой поинтересовалась я.
– Вполне. С бельем у тебя полный порядок, – неожиданно сипло произнес мужчина.
– Благодарю за оценку, – фыркнула я и начала одеваться. – И что бы я без нее делала.
Думать о том, что придется спать с ним уже этой ночью, не хотелось.
Глава четвертая
Капельки – блестящие, крохотные, притягивающие взгляд – складывались в небольшие ручейки, которые стекали по загорелому мускулистому торсу вниз, прямо к полотенцу, которое висело на бедрах, давая возможность оценить наличие кубиков.
Конечно, Ник Н’Ери был хорош, и в другое время я, может быть, восхитилась бы этой красотой, но сейчас мне больше всего хотелось спать.
Собственно, чего я там не видела. Это два года назад еще могла покраснеть и повздыхать над этой красотой, когда Ник затаскивал меня в примерочную, чтобы я оценила, как на нем сидят новые боксеры.
Ему очень нравилось издеваться над молоденькой помощницей. Поэтому пришлось побыстрее повзрослеть и абстрагироваться. Для пользы общего дела.
Это как с шоколадом. Сначала от него приходишь в восторг, смакуешь, наслаждаешься вкусом. Но стоит съесть за раз пять – десять плиток, и появляется отвращение. Так вот Н’Ери я переела и воспринимала как босса. Красивого хищного босса.
Утверждение, которое не требовало доказательств. Трава зеленая, солнце желтое, а мой босс красивый и сексуальный хищник. И точка.
Прибыв в квартиру Ника в пентхаусе на сороковом этаже, я быстро приняла легкий душ, сетуя, что не захватила свои гели и мыло, переоделась в пижаму с бегемотами и теперь сидела на краешке кровати, всеми силами старясь не уснуть.
Часы показывали три часа ночи.
Глаза слипались, от постоянного зевания челюсть в любой момент могло заклинить, а в голове царил такой туман, что я даже свое имя с трудом вспоминала.
А тут вот явился его совершенное величество в полотенце, с мокрыми волосами, которые торчали в разные стороны, как иголки у ежика, и идеальным телом без грамма лишнего жира.
– Ну, наконец-то! Давай, – вновь зевнув, произнесла я.
– Что давать? – Ник замер посреди комнаты и взглянул на меня.
– Трись, – тоскливо закончила я и добавила: – А то спать очень хочется.
– Ты это серьезно?
– Очень.
Новый зевок, и я протерла глаза, которые вновь решили закрыться.
– Измайлова, ложись спать, – как-то обиженно произнес хищник.
В другое время я бы ему обязательно посочувствовала и пожалела, честно сообщив, что он Мистер Совершенство и за его внимание давно дерутся дамы (действительно, был такой момент на юбилее оперной певицы, две дамы волосы повыдергивали, платья порвали, а он ушел с третьей), но это потом, а сейчас я хотела баюшки.
– Правда? – уточнила у него.
– Правда.
– Спасибо.
Тут же шустро развернулась, упала на подушку, обхватила ее руками, закрыла глаза и моментально уснула, успев отметить, что пахнет наволочка очень вкусно.
…Жарко и щекотно.
Чужая ладонь нежно, но требовательно погладила плечо, опустилась вниз по руке, сминая ткань пижамы. Горячее дыхание с нотками горького кофе и мандарина опалило щеку. Почему-то именно аромат цитрусовых особенно сильно отложился в голове, когда я, находясь на тонкой грани между сном и реальностью, лежала на боку, прислушиваясь к мужчине, который находился так близко, что становилось жарко.
И то, что упиралось мне в бедра, было совсем не пистолетом.
– Ник, – хрипло прошептала я, все еще отказываясь открывать глаза.
– Измайлова, замри. Так надо.
Голос тихий и мурлыкающий.
Ну надо так надо. Я послушно замерла, зажмурилась и постаралась не реагировать на мужчину и его прикосновения.
«Я тучка. Большая холодная тучка… я… лед! Кремень! Я справлюсь!»
Тучка испарилась, кремень рассыпался, а Вика Измайлова задержала дыхание, чувствуя, как горячая мужская ладонь забралась к ней под футболку с бегемотами (смешная пижама не спасла!) и накрыла вздрагивающий живот.
– Измайлова, а тебе кто-нибудь говорил, что ты пахнешь шоколадом?
«Как не пахнуть, когда за время работы с боссом в качестве лекарства от нервного стресса я килограммами его употребляла. Да я сама – одна большая шоколадка!»
Но Н’Ери велел не дергаться, и я невнятно что-то промычала.
– Не думал, что наше сотрудничество может стать таким волнующим и интересным.
Рука поползла выше, но до груди не добралась, замерла совсем рядом и раздразнила. Тело отреагировало должным образом. Соски стали чувствительными и при соприкосновении с тканью футболки болезненно заныли.
– То-р-р-ри, а я ведь чувствую, – шепнул Ник и повел носом у шеи, вызывая щекотку.
Я тоже чувствую. Вот щекотка от шеи перешла на нос, да такая сильная, что у меня дыхание перехватило. А Н’Ери еще взял и подул за ушко.
Щекотка стала совсем невыносимой.
– Ник, – сдавленно простонала я, замирая и боясь пикнуть.
– Мм?
– Я хочу…
– Да-а-а?
– Чихнуть…
Молчание.
Рука, которая выводила круги на животе, замерла.
– И что?
– Ну, ты же сказал не двигаться, – из последних сил просипела я.
– Измайлова!
Вот зачем так рычать. Напугал ведь.
И я это сделала.