Аллен Карр - Как помочь нашим детям бросить курить стр 2.

Один святоша из бывших курильщиков предложил мне простое решение:

Я поблагодарил за совет и не слишком твердо пообещал попробовать. Какой смысл объяснять этому болвану, что первый же глубокий вдох вызовет у меня приступ дикого кашля, а на третьем я либо проглочу сигарету, либо прожгу ковер?

Некурящие подвержены иллюзии, будто по-настоящему наслаждаются курением только заядлые курильщики, а все остальные только имитируют удовольствие. Впрочем, многие особенности курения, кажущиеся очевидными, идут вразрез с реальностью. Заядлые курильщики ненавидят курение и уже не строят иллюзий по поводу наслаждения сигаретами. Они не признаются в этом никому, а некоторые – даже сами себе.

Не могу вам передать, сколько раз в разговорах со мной курильщики пускались в лирические эмпиреи насчет того, как они обожают вкус табака. Спросите их, при чем тут вкус – ведь они не едят табак, – и они ответят, что у него чудесный запах. Напомните им, что невозможно ощущать запах табака, не вдыхая в легкие канцерогенный дым, и они уйдут от очередного вопроса и поведают о том, что курение развеивает скуку и помогает сосредоточиться, что хорошо покурить в стрессовых ситуациях и во время отдыха, скажем, после еды или на вечеринке.

Вы возразите, что скука и сосредоточенность противоположны друг другу так же, как стрессовые ситуации и отдых, и спросите, как вторая сигарета из той же пачки может произвести совершенно противоположный эффект, – но этим вы их не проймете. Задайте им вопрос: «А ваши дети курят?» – и если ответ будет «нет», они не сумеют сдержать улыбку и скрыть чувство гордости и облегчения, потому что их дети не попались на этот «крючок». Вы спрашиваете: «Слушайте, битый час вы толкуете мне о необыкновенной радости курения, так почему же вы лишаете этого наслаждения своих детей?» – и вот наш курильщик сконфужен. Одной фразой вы разгромили всю его аргументацию, и он знает об этом. Я еще не встречал родителя, которому нравилось бы, что его дети курят, или ребенка, который радовался бы тому, что курят его родители.

Годами я выкуривал от 60 до 100 сигарет в день, прикуривая одну от другой. Бывало, я не мог дождаться, когда вернусь с работы домой, чтобы дать отдых своим легким. Если у меня не было никаких дел – ни физических, ни умственных, я валялся на диване, смотрел телевизор и спокойно обходился без курения. Но если мне приходилось задерживаться на работе, я должен был курить непрерывно. Иногда я оставался допоздна и у меня кончались сигареты, но я знал все места, где круглосуточно торговали табаком, в радиусе пяти миль.

В такие вечера я мечтал поскорее покончить с делами – не столько потому, что был сыт ими по горло, сколько в надежде перестать измываться над своими легкими. Ночами я лежал в постели с обложенным языком и со свистами в груди, мое горло напоминало наждачную бумагу, и молился, чтобы проснуться завтра с достаточным запасом силы воли и бросить курить, или безнадежно мечтал, чтобы мое желание курить чудесным образом испарилось.

Мне приходилось слышать о курильщиках, у которых вдруг, без всякой видимой причины, пропадала тяга к курению. Почему я ждал, когда у меня наконец появится сила воли, не понимаю; я всегда знал, что воля у меня сильная.

Я отдаю себе отчет в том, что подросткам и их родителям, читающим эту книгу, будет трудно отнести то, о чем я говорю, на свой адрес. Даже заядлые курильщики, недалеко отстоящие от той стадии, которой достиг я, все еще утешают себя мыслью: «Подумаешь, Аллен Карр бросил курить! Если бы я дошел до такого состояния, я бы тоже бросил».

Погружаться в западню курения – все равно что в жаркий летний день купаться в прохладной, медленной реке. Плывешь по течению и не замечаешь, что оно постепенно ускоряется. Ощущение приятнейшее. Беспокоиться не о чем. Вдруг различаешь вдалеке какой-то рокот и понимаешь, что поток стал очень сильным. Устремляешься к берегу, а течение все ускоряется, начинаешь паниковать, тебя несет, как щепку, ты едва держишься на плаву. На берегу мимо тебя проносится указатель:

Думаете, я драматизирую? А почему, скажите на милость, курильщик согласится скорее потерять ногу, чем бросить курить? Почему более двух тысяч британских граждан умирают еженедельно из-за того, что когда-то начали курить? Кто и как уговаривает две тысячи детишек ежедневно занимать их место?

Надо разобраться во всех этих «почему», «кто» и «как». Но сначала поговорим

2

Принцип «наоборот»

Обнаружив, что их дети курят, родители испытывают шок и душевное смятение. При этом неважно, курят ли они сами. У некурящих родителей доводы такие: «Я тебя просто не понимаю, мы тебе подавали пример, рассказывали об ужасных болезнях, к которым может привести курение. Как можно быть таким болваном?»

Курящие родители недоумевают еще больше: «Я же тебе объяснял, какая это глупая, грязная, отвратительная, бессмысленная трата денег! Как можно быть таким идиотом?» Здесь, конечно, тревога курящих родителей усугубляется еще и чувством вины за то, что они не подали своим детям подобающего примера. Некоторые доброхоты, играя на этом комплексе вины, убеждают курящих родителей в том, что их дети пристрастились к никотину исключительно под влиянием родительского примера. Если вас мучает подобное чувство вины, я рад сообщить вам, что детское привыкание к курению практически не зависит от того, курят родители или нет.

Когда я начал открывать свои клиники для тех, кто решил бросить курить, я спрашивал у курильщиков: «Курят ли ваши родители?» Если родители курили, то ответ обычно бывал таким: «Да, так что для меня курение было естественным». Если же родители не курили, то мне отвечали примерно так: «Нет. Я думаю, что начал курить в качестве бунта против родителей».

Довольно странно, что так много юных существ используют аргумент «бунта» для оправдания своего курения. В прежние времена наше оправдание было бы прямо противоположным: «Ну, я курю просто, чтобы поддержать компанию». Что может быть хуже для компании, чем выдыхать отвратительный дым в лицо некурящим, которые в это время пытаются вкусно поесть? С таким же успехом можно, я извиняюсь, пукнуть человеку под нос и в ответ на его недовольство возразить: «Я всего лишь хотел поддержать компанию».

И наши дни, когда курение в обществе, как правило, осуждается, молодежь оправдывает свою очевидную глупость словами: «Я по натуре бунтарь. Мне не нравится, когда навязывают стандарты поведения». Это немного напоминает нашу «битломанию», когда все мы носили прическу и одежду «под битлов» и кричали, что хотим выделяться из толпы. Обычно, если юнец говорит вам, что курит в знак протеста, вокруг него найдется еще с десяток таких же дымящих бунтарей. У меня к бунтарям большое уважение. Но против чего они на самом деле бунтуют? Я восхищаюсь, когда бунтуют против рабства и прочих зол, но как можно бунтовать за рабство, особенно свое собственное? Бунтующие юнцы стоят на той же позиции, что и марионеточная организация табачной индустрии под названием «За свободу наслаждаться курением табака». Это единственная известная мне организация, которая борется за уже существующую свободу. Я бы предложил создать действительно необходимую для юношества организацию:

Если бы родители советовали своим детям не прыгать под автобус или с отвесного утеса, сколько бы нашлось ребят, готовых доказывать, какие они бунтари? А если бы нашелся такой самородок, который чудом выжил, стали бы друзья относиться к нему с уважением или сочли бы его безмозглым идиотом? Кстати, не кажется ли вам невероятным совпадением, что этих курящих деток, осознающих, что они попали в ловушку и нужно избавляться от никотинового рабства, их бунтарская природа почему-то покидает и, поборовшись несколько дней или недель, они находят какое-нибудь хилое оправдание тому, чтобы и дальше оставаться в рабстве.