Ткачев Андрей - Любовь. Ищущим и нашедшим стр 3.

Конечно, если мужчина музыкально одарен, он может восхититься каким-то церковным музыкальным ладом. Если его это интересует, такого можно «уловить», но это будет какой-то эксклюзивный случай. К Николаю Японскому ходили в церковь японские музыканты из консерватории. Им очень нравилось слушать пение. Они не принимали христианство, нет. Им просто нравилось стоять в храме и слушать пение, и все. Они получали что-то от этого: какое-то умиротворение, наверное, даже какую-то благодать. А художники японские приходили к Николаю Японскому в храм посмотреть на иконы. Вот, в чисто японском духе, они – любители посозерцать что-нибудь. Они смотрели на такие непонятные рисунки, стояли часами – им было интересно. Но наши мужики не японцы, они не могут стоять часами и созерцать что-нибудь. Рязань – не Япония.

И еще: почему только мужчины – священники? А вы представьте, например, что какая-то ваша подружка – священница. Что было бы, если бы церковь разрешила женщине быть священником?! Нет, вы только представьте себе, что какая-то ваша знакомая получила разрешение быть священником! Боже сохрани! – на самом деле. Любая умная женщина скажет: «Боже сохрани!» «А почему? – спросите вы. – Женщины что, второсортные, что ли?» Да нет. Просто у них другое послушание. Просто наша эмоциональность, наш вообще психотип, вся наша природа говорят: женщина находится в полном, в абсолютном противоречии со священством. Ведь что такое быть священником? Если угодно: это нужно много знать; постоянно думать; молчать о том, о чем ты думаешь; хранить в тайне то, что ты слышишь. Через священника промываются тонны информации о самых разных вещах, и он должен все это знать, но молчать. Священник должен иметь глубокое сердце! Трудно требовать такого от женщины. Просто невозможно! Это противоречит ее природе, это неправильно. Любая нормальная женщина скажет: «Да, действительно, это совершенно не в нашем духе, это не мое».

Все, что касается священника, касается любого мужчины. То есть он должен много думать, молчать о том, о чем он думает, искать мудрости, много молиться. Ведь в конце концов, молитва дает силу ума. Феофан Затворник в одном из писем пишет: «Научиться молиться может каждый, но в высших степенях молитва сильно зависит от силы ума». Это очень важное замечание, что сильный ум – это некий рабочий инструмент для сильной молитвы. Те люди, которых мы знаем, как молитвенников, были бы гениальны в любой области человеческой жизни, если бы обратили к ней свой ум – оторвав его от молитвы. Например, если бы Серафим Саровский, допустим, занимался физикой, то он был бы не только как Эйнштейн или Ландау, а как все гении, собранные в пучок! Это был бы уникальный гений физики. Если бы он занимался шахматами, это был бы Алехин и Капабланка в одном флаконе! Он обладал такой силой ума и постоянного внимания, такой силой духа, такой концентрированностью, такой памятью! У святых, кроме всего прочего, невероятная память – такое широкое, открытое сердце! Они были бы гениальны в любой сфере человеческой деятельности! Этого нельзя требовать от женщин, потому что у них совершенно другая задача в жизни. Но где нет всего этого, там мужику делать нечего.

Женщина воспитывает мужчину. Например, она рожает мальчика и воспитывает его до какого-то возраста – пока он еще мальчик. Но только-только мальчишка, отрок, начинает превращаться в юношу – и уже мама чувствует, что он выскальзывает из рук: у нее уже не хватает ни аргументов, чтобы с ним говорить, ни силы, чтобы его стреножить – ничего! Он просто вырывается у нее из рук, потому что он уже превращается в мужчину. А женщине Бог дал власть командовать мужчиной только до тех пор, пока тот в коротких штанишках. А уже потом он как-то начинает уже отдельно жить, автономно.

Вот поэтому в Церкви все, по благодати Божией, должно присутствовать таким образом, чтобы малышу было свое, отроку – свое, юноше – свое; мужчине, женщине, старику, бедному, богатому… каждому – свое, и чтобы все были сыты. Есть храмы, в которых одни богатые и бедных нет – это плохо. В храме обязательно должны быть бедные. Есть храмы, в которых одни бедные, а ни одного богатого нет – и это плохо, потому что хотя бы один богатый в храме должен быть. Пусть там будет тысяча бедных, но один богатый тоже должен быть. В храме должны быть все, и для этого Церковь должна быть благодатна, в полном смысле этого слова. А там, где кому-то дается пища, а кому-то не дается – старушкам дала, маленьким дала, а мужикам не дала, – это какое-то упущение, это является церковной болезнью, церковной проблемой. Отсутствие мужчин в наших храмах – это давно и глубоко запущенная болезнь нашего народа! И только когда мы это поймем и захотим исцелиться, нам Бог подскажет, как это вылечить.

Женщины должны хотеть, чтобы их мужчины, их сыновья, их мужья, их отцы, их братья, их племянники, их крестники ходили в храм. Но мужчины боятся ходить в храм в том случае, когда их женщина (жена или мать) ходит в храм. Знаете почему? Потому что они думают: «Ты дома мной командуешь. Ты еще в церкви будешь мной командовать? Буду с тобой в церковь ходить и будешь командовать: это читай, а это не читай; это ешь, а это не ешь – это будет способ умножения кандалов». Они этого боятся! Они частью напуганы, а частью не научены, а частью что-то там еще – и каждый находится в своих оковах. Но мы должны честно признать существование этой проблемы и потихоньку ее исцелять, иначе будущего у нас нет.

Митрополит Арсений, викарий Святейшего, однажды сказал: «Посмотрите, сколько мужиков собрано у стадиона “Олимпийский” в день мусульманских праздников, когда дороги перегораживают! Сколько мужиков! Не просто людей, а именно мужиков!» Когда сорок тысяч мужчин стоят на четвереньках и в одном порыве бьют поклоны Живущему на небесах, то наши мужики должны мелкой дрожью задрожать. Потому что это очень нехорошо, когда наши только на футбол могут собираться в таком количестве! А на молитву не могут собраться! И это проблема как мужчин, так и женщин. Если так будет продолжаться, то это уже болезнь. Было бы, конечно, странно, если бы мы вот нечто такое сделали – и она тут же исцелилась. Но надо думать и искать решение проблемы.

Выбор жены

Спрашивают меня иногда молодые ребята: стоит ли искать себе жену или она сама случайно встретится, сама появится, придет? Не придет она никуда! Как она сама придет? Ты будешь сидеть, а она возьмет и придет к тебе? Как в песне? «Счастье вдруг, в тишине, постучалось в двери… неужель ты ко мне? Верю и не верю!» А однажды мне задали вопрос, как правильно выбирать себе жену. То есть не искать, а выбирать. Я ответил примерно так: «Что значит “выбирать”? Вы в магазине, что ли?» Как вы будете выбирать? Это раньше на невольничьем рынке, например, можно было выбирать себе женщину…

Вы ищете себе жену. Ищите, присматривайтесь к людям, прислушивайтесь. Очень важно человека услышать. Бывает, смотришь – красавица! А рот раскрыла – все цветы завяли. Сразу видишь, что глупая как пробка. Тогда бегом от нее, бегом со всех ног. Надо поговорить, как Сократ говорил: «Заговори, чтобы я тебя увидел». Мы же не видим человека, пока он не заговорил с нами. То, что снаружи – как картинка намазанная. Сейчас все красиво одеваются. Тряпки дешевые, косметика доступная. Люди за собой следят. Люди стали холеные. Те, кому сейчас под пятьдесят, помнят свою юность – другая совсем: другой выбор товаров, другие возможности для отдыха, другой досуг совсем. А сейчас все холеные, красиво одетые, сытые, накрашенные, яркие, ничего не боящиеся, раскомплексованные: хочешь – джинсы с дырками надену, хочешь – на голове устрою непонятно что. Никого не стыдятся и ничего. О том, о чем про себя раньше говорить было стыдно, теперь вслух кричат. Вот и вы присматривайтесь к ним, присматривайтесь – вдруг увидите свою? Ведь настоящие – они же неброские.